Страница 4 из 11
Если бы он не услышал ржание лошадей, то мог бы снова свернуться калачиком напротив Стефании и вновь заснуть или разбудить её поцелуем. Однако вместо этого он поднялся и направился к окну.
Он увидел, как Люциус покидает замок вместе со своей группой солдат, вымпелы развевались на ветру, создавая ощущение, что он был странствующим рыцарем на задании, а не мясником, готовящимся атаковать беззащитную деревню. Танос посмотрел на него, а затем на кровать, где всё ещё спала Стефания.
Он начал молча одеваться.
Он не мог оставаться в стороне. Не мог, даже ради Стефании. Она говорила, что есть лучшие способы бороться с Люциусом, но в чём они заключались? Это были вежливость и бокал вина? Нет, Люциуса нужно было остановить прямо сейчас, и был только один способ сделать это.
Тихо, стараясь не разбудить Стефанию, Танос выскользнул из комнаты. Как только он оказался я за пределами помещения, он побежал к конюшням, крича слуге, чтобы тот принёс ему доспехи.
Настало время восстановить справедливость.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Берин чувствовал волнение, в воздухе повисла нервная энергия, как только он вошёл в туннели. Он ступал по тропинке под землёй, следуя за Анкой, Сартес шёл рядом с ним. Они миновали охранников, которые кивали им с уважением, и повстанцев, которые разбредались в разные стороны. Он прошёл через Врата стражников и почувствовал, какой прорыв совершили повстанцы.
Теперь, казалось, у них был шанс.
«Сюда», - сказала Анка, махнув наблюдателю. «Остальные ждут нас».
Они шли по коридорам из голого камня, которые выглядели так, будто находились здесь вечно. Руины Делоса, глубоко под землёй. Берин провёл рукой по гладкому камню, восхищаясь им, как мог только кузнец, и удивляясь, как долго он сохранял подобное состояние, размышляя над тем, кто построил эти туннели. Возможно, они принадлежали ещё Древним, тем временам, о которых едва кто-то мог помнить.
И это заставило его задуматься, ощутить боль, которая была вызвана воспоминаниями о потерянной дочери.
Церера.
Из этих мыслей Берина вырвал лязг молотков, стучащих по металлу и внезапный жар кузнечных огней, охвативший их, когда они вышли из прохода. Он видел, как трудилась дюжина мужчин, пытаясь изготовить нагрудные щиты и короткие мечи. Это напомнило ему о его старой кузнице и вернуло воспоминания о тех днях, когда его семья ещё не была разрознена.
Сартес, казалось, тоже внимательно обводил всё взглядом.
«С тобой всё в порядке?» - спросил Берин.
Юноша кивнул.
«Я тоже по ней скучаю», - сказал Берин, положив руку ему на плечо, зная, что он думает о Церере, которая много времени проводила в его кузнице.
«Мы все скучаем», - вмешалась Анка.
На мгновение все трое замерли на месте, и Берин знал, что они все понимают, как много Церера для них значила.
Он услышал, как Анка вздохнула.
«Всё, что мы можем сделать, – это продолжить сражаться, - добавила она, - и ковать оружие. Ты нужен нам, Берин».
Он попытался сосредоточиться.
«Они делают всё так, как я им объяснил?» - спросил он. «Достаточно ли хорошо они нагревают металл перед закалкой? В противном случае он не затвердеет».
Анка улыбнулась.
«Проверьте сами после встречи».
Берин кивнул. По крайней мере, он мог быть как-то здесь полезен.
***
Сартес шёл рядом со своим отцом, следуя за Анкой, когда они оказались у кузницы, располагавшейся ещё глубже в туннеле. Там было больше людей, чем он мог ожидать. Мужчины и женщины собирали припасы, тренировались с оружием, ходили по залам. Сартес признал в некоторых из них бывших новобранцев, освобождённых из лап армии.
Наконец они наткнулись на пещеру с каменными постаментами, в которых когда-то могли находиться статуи. При свете мерцающих свечей Сартес смог разглядеть лидеров восстания, ожидающих их. Ханна, которая выступала против нападения, теперь выглядела такой счастливой, как будто она сама его предложила. Орэт, один из главных заместителей Анки, прислонился своим стройным телом к стене, улыбаясь самому себе. Сартес заметил и бывшего смотрителя пристани Эдрина у одной из свечей, в то время как драгоценности Йеральта блестели в её свете – сын купца выбивался из общей массы, пока все смеялись и шутили между собой.
Когда они втроём приблизились, то все замолчали, и Сартес ощутил разницу. Раньше они с неохотой слушали Анку. Теперь же, после успешной атаки из засады, к ней начали проявлять уважение, когда она выходила вперёд. Сейчас она даже внешне как-то больше походила на лидера, шла с высоко поднятой головой и казалась более уверенной.
«Анка, Анка, Анка!» - начал кричать Орэт, и вскоре остальные принялись повторять за ним, как это делали повстанцы после битвы.
Сартес присоединился к скандированию, услышав эхо имени лидера повстанцев. Он остановился, только когда Анка жестом попросила всех замолчать.
«Мы справились», - сказала Анка с едва заметной улыбкой. Это была одна из первых, которую Сартес увидел после битвы. Она была слишком занята, пытаясь аккуратно унести тела погибших с могильника. У неё был талант подмечать все мелкие детали, который расцвёл, когда она присоединилась к восстанию.
«Справились?» - спросил Эдрин. «Мы разгромили их».
Сартес услышал, как мужчина стукнул кулаком по ладони, когда произнёс это.
«Мы их уничтожили, - согласился Йеральт, - благодаря твоему руководству».
Анка покачала головой. «Мы победили их вместе. Мы победили их, потому что каждый из нас справился со своей задачей. И потому что Сартес принёс нам планы».
Сартес заметил, как его отец толкнул его вперёд. Такого он не ожидал.
«Анка права», - сказал Орэт. «Мы должны поблагодарить Сартеса. Он принёс нам планы и убедил новобранцев не сражаться. Благодаря ему ряды повстанцев пополнились».
«Лишь отчасти обученными новобранцами», - заметила Ханна. «Не настоящими солдатами».
Сартес оглянулся на неё. Она всегда была недовольна его участием. Она ему не нравилась, но в рядах повстанцев дело было не в этом. Все они были частью чего-то большего, чем каждый из них по отдельности.
«Мы их победили», - сказала Анка. «Мы выиграли битву, но это не то же самое, что разгромить Империю. Впереди нас ждёт ещё многое».
«И в их рядах до сих пор много солдат», - сказал Йеральт. «Долгая война может дорого нам стоить».
«Теперь ты говоришь о стоимости?» - возразил Орэт. «Это не какие-то бизнес-инвестиции, когда ты хочешь подсчитать всю прибыль и убытки, прежде чем делать вложение».
Сартес слышал в голосах раздражение. Когда он впервые пришёл к повстанцам, то ожидал, что они будут чем-то большим, единым, не думающим ни о чём, кроме необходимости победить Империю. Однако он обнаружил, что во многих отношениях они были простыми людьми, со своими надеждами и мечтами, желаниями и убеждениями. И от этого осознания он ещё больше впечатлялся способностью Анки сплотить их после смерти Рексуса.
«А это и есть наша самая большая инвестиция», - сказал Йеральт. «Мы вкладываем всё, что имеем. Мы рискуем своей жизнью в надежде, что всё станет лучше. Я буду в такой же опасности, как и все остальные, если мы потерпим неудачу».
«Мы не проиграем», - сказал Эдрин. «Мы победили их один раз. Мы победим их снова. Мы знаем, где они собираются атаковать и когда. Каждый раз мы будем готовиться к их появлению заранее».
«Мы можем сделать больше», - сказала Ханна. «Мы показали людям, что можем их победить, так почему бы не пойти и не забрать у них то, что по праву принадлежит нам?»
«Какая у тебя возникла идея?» - спросила Анка. Сартес заметил, что она обдумывает предложение.
«Мы забираем себе по очереди все деревни», - сказала Ханна. «Мы избавляемся от засевших там солдат Империи, прежде чем Люциус сможет подобраться ближе. Мы показываем людям, что такое возможно, и тогда его будет ждать неприятный сюрприз, когда они восстанут против него».
«А когда Люциус и его люди поубивают их за то, что они восстали?» - возмутился Орэт. «Что тогда?»