Страница 64 из 95
Соня
Прошло несколько дней, как я очутилась в доме у Зарха. Кругляши из деревни мрачными взглядами встретили меня, когда я, опираясь на сучковатую палку, прихромала из леса вместе с прорицателем. Никто слова не сказал вслед, но невидимое напряжение грозовой тучей повисло над моей избранной головой. Моё присутствие вызвало глухой ропот среди кругляшей, и только Зарх знал, как успокоить соплеменников. Мой защитник устроил большой шабаш с костром на площади, ритуальные подвывания и пляски, которые ближе к ночи, охладили пыл воинственных кругляшей.
Несколько пожилых селян посетили дом Зарха, посидели в комнате прорицателя, за разговором внимательно приглядываясь ко мне, даже принюхиваясь, как подсказало мне разыгравшееся воображение, и, напившись травяного отвара, удалились.
Хрупкое равновесие было установлено. Дышать стало легче, постепенно возвращалась подвижность. Одно тяготило, прорицатель постоянно исчезал, оставляя меня наедине со своими мыслями.
Вынужденное одиночество погружало меня с каждым днём всё глубже в омут собственного сознания. Всё, что я делала прежде: убегала, спасалась, пряталась, не дало мне ни силы, ни ясности. Пришло время остановиться и оглянуться.
Я мучилась вопросом, как очутилась в лесу, если слетела с седла над озером? Почему так легко снова попала в Верховию? Словно слепой котенок я торкалась по углам в поисках истины, но никто не торопился меня просвещать. Зарх молчал, хмуро поглядывая на меня, он как и я видел серьёзные изменения. Сила Верховии пробуждалась во мне. Иногда моя кровь вскипала от мысли, что мне подвластно здесь всё.
Раньше я пряталась и убегала, считая, что всё происходит случайно. Но сейчас я уже не чувствовала себя здесь чужой. Я, с детства боявшаяся высоты, стала наездницей. Без подготовки, верхом на дикой драконице одолела Огненную змею. Цветок дал мне волшебную силу, Великая Вершина открыла мне тайну, Ледяное озеро помогло спасти Горыныча, а я даже не заметила эти дары. Не заметила, потому что мои мысли были заняты душевной болью, суетой и выживанием.
Вынужденное затворничество принесло плоды. Я больше не хотела болтаться, как щепка в океане, я желала полной, осмысленной жизни. Всему есть объяснение. Разгадка есть, только надо найти её, понять этот мир, почувствовать его, слиться с ним, стать его частью.
С тех пор как я немного окрепла, стала осторожно выходить на улицу. Смотреть на Зарха в трансе надоело очень быстро, молчание тяготило меня, как и низкая хибарка прорицателя, где потолок лежал на голове. Не хватало воздуха, солнца, запахов земли, травы, и я решилась выйти на волю.
При встрече со мной кругляши перестали сплёвывать через плечо и складывать пальцы охранным знаком. Хотя, возможно, делали это за моей спиной. При всей благостной картине, которая с виду царила вокруг, я ощущала общее напряжение. За мной постоянно наблюдали. Какой бы путь я ни выбрала, негласно следовали по пятам. Поговорить с кругляшами не получалось, Зарх тоже был немногословен, даже про цветок и его силу мне ничего не удалось узнать.
Где-то в другой жизни остались Эрвин, Добромир, Горыныч и Стрела. Я уверила себя, что с драконами всё в порядке, а про Эрвина и Добромира запретила себе думать. Горечь от их поступков разъедала меня, как ржавчина. В то время как я беспокоилась, ринулась спасать их сломя голову, они всё это время спокойно занимались подготовкой к гонкам, а потом улетели на Огненную змею.
Эрвин. Мысль о нём иглой вонзалась в сердце. Не могу, не хочу, не буду думать о нём. Его ненавидящий, презрительный взгляд навсегда отпечатался в моей душе. Я справлюсь, найду противоядие.
Пора успокоиться и разобраться с законами этого мира. Помощи я ожидала от Зарха, вспоминая, как хотела найти прорицателя. И вот он рядом, а толку ноль.
— Пока не время, — сказал Зарх, и я ждала, хотя ожидание никогда не было моей сильной стороной. Я всегда была торопыжкой. В детстве, торопясь в гости, я, наряженная в беленькое пальтишко и колготки, выбежала вперёд мамы, чтобы через минуту с рёвом вернуться обратно, потому что прямо перед подъездом споткнулась и упала в лужу.
Лужи по жизни преследовали меня, или я их, — тут как посмотреть. В любом случае моя энергия требовала выхода, и на следующий день после познавательного ответа из трёх слов я двинулась по тропинке, удаляясь от селения. Я даже не поняла, как оказалась около шахт. Вроде бы шла по тропинке, а вышла прямиком к тёмному развалу, откуда как раз выталкивал тачку измождённый бледный мужчина.
Кругляши — охранники от моего неожиданного появления растерялись не по-детски. На их лицах гнев мешался со смятением, а старшина и вовсе потерял дар речи, став похожим на пучеглазую рыбу с безмолвно хлопающими надутыми губами. Первым очнулся пленник, он хлобыстнулся на колени, протягивая руки ко мне, и взвыл замогильным голосом. От его вопля я застыла от страха.
— Спасительница! Помоги! Освободи! У меня дети малые, — вопил человек.
Очнувшись как по команде, стражники набросились на страдальца, повалили его, избивая палками. Он, закрывая голову руками, выл и катался по земле. От его воплей, глухих ударов палок, гортанных криков кругляшей моё тело сделалось ватным, колени подломились, я осела на землю, не в силах сделать и шага. Мне показалось, что это меня с Эрвином волокут в шахту, избивая палками.
— Не бейте, отпустите, — закричала, закрыв голову руками.
Неожиданно всё стихло.
Показалось, мир милостиво лишил меня слуха, чтобы прекратить мучение. На самом деле, когда я открыла глаза, пленника и след простыл. Передо мной молчаливо толпились кругляши. Мой затравленный взгляд заставил их склонить головы и поклониться.
Никто не подал мне руки, не прикоснулся к шаане. Сглотнув ком в горле, я поднялась и зашагала прочь, чувствуя, как заплетаются пластилиновые ноги, и колотится испуганное сердце. Хотелось бежать, но ужасная сцена около шахты лишила сил.