Страница 13 из 43
Вжав подбородок в воротник, я побрел дальше, поглядывая на крикливо разукрашенные к Рождеству витрины - парад дурного вкуса.
Остановившись перед лавкой с вывеской "Сделай сам", я загляделся на электродрель, установленную на залитой светом, вращающейся подставке. Как раз такой дрелью я однажды пытался отдраить слой вековой ржавчины с водосточной трубы в одном из рекламных роликов. "ПОТРЯСАЮЩИЙ РОЖДЕСТВЕНСКИЙ ПОДАРОК!" провозглашала пурпурная шелковая лента, змеей обвившаяся вокруг дрели.
Подобными же абсурдными и безапелляционными рекламными зазывалками была заполнена вся витрина.
Я осуждающе покачал головой и побрел дальше под душераздирающий визг какофонического оркестра, изрыгавшийся из грошового магазинчика подержанных или уцененных пластинок на углу улицы. Внезапно мне стало не по себе - уж больно этот рекламный разгул уничтожал не только рождественское настроение,
но и губил, как мне представлялось, саму идею Рождества. Бог свидетель - я не большой святоша, но от столь назойливой рекламы меня просто мутило. Мне вдруг захотелось послушать детский хор в приходской церкви, да и самому возвратиться в розовое детство и с раскрытым ртом слушать сказки про Деда Мороза. Черт бы побрал этих коммерсантов со своими рекламами!
Ха! Вы только его послушайте, въедливо возразил внутренний голос. ___________________
* шестипенсовая монета (здесь и дальше прим.перев.).
Сам только что продал три рекламных ролика за здоровые бабки, а тут на собратьев варежку разевает. Вали отсюда, щенок, и не мешай людям делать свое дело.
Майк Спайеринг, мой агент, арендует под контору три крохотных комнатенки на пятом этаже здания на Шафтсбери-авеню. Лично я терпеть не могу ходить к Майку. Не потому, что не люблю его - напротив, Майк мне глубоко симпатичен, - но вот лифта в его чертовом доме нет. Войдя в вестибюль, я набрал в грудь побольше воздуха и начал карабкаться по нескончаемым ступенькам. Пару часов спустя, добравшись до пятого этажа, я осознал, каково было Хиллари, когда он преодолел последние футы Эвереста.
- Заходи, Расс! - жизнерадостно окликнул Майк.
Я ввалился в контору и плюхнулся в продавленное кресло напротив письменного стола Майка, пыхтя и отдуваясь, как простуженный носорог.
- Как... вы догадались... что это я?
- Я узнаю всех своих клиентов по топоту и одышке.
- И как я... в сравнении с остальными?
- Жуть! Ты должен срочно бросить курить.
С этими словами он закурил и швырнул мне пачку сигарет. Я отказался.
- Правильно, - одобрительно хмыкнул Майк. - Я вижу, ты уже взялся за ум.
- Ерунда, - выдавил я. - Мне просто нужно пару минут отдышаться.
- Ну что, - спросил Майк, - покумекал насчет "Уайт-Марвела"?
Майку уже за пятьдесят, но он уже совершенно седой. Белый как лунь. Зато очень представительный - ухоженные вьющиеся волосы, серые глаза и серый же костюм с синим в белый горошек галстуком. Человек он добрый и уважаемый, совершенно не похожий на расчетливых и алчных агентов, которыми их обычно рисует воображение обывателя. Однако пальца в рот я бы ему не положил. Никто не может сравниться с Майком по части выторговывания наилучших условий по контракту, а ведь он никогда даже голоса не повышает.
- Да, - сказал я. - Я хотел бы рискнуть.
Майк с серьезным видом кивнул.
- Понятно. А ты подумал, что можешь на целый год лишиться работы? Что ты на это скажешь?
- Я готов пока заняться чем-нибудь другим. За границей, например, поработать... там, где потеплее.
- А чем заниматься?
- Понятия не имею. Мне это только вчера вечером пришло в голову. Точнее, не мне, а Тони Дейну. По его мнению, только круглый болван способен впустую просадить такие деньги и остаться на бобах. И он прав.
Майк задумчиво кивнул.
- Разумеется, он прав. Тебе, судя по всему, и впрямь выпадает редкостная возможность повидать мир, а год спустя, если все будет в порядке, вернуться к прежнему занятию. Если, конечно, желание ещё сохранится. Кстати говоря, это будет гораздо проще, чем начинать с нуля. Режиссеры, с которыми ты работал, и через год никуда не денутся. Прекрасно... Что ж, можешь порадовать ребят из "Кроксли" хорошими новостями. А я начну обговаривать условия твоего контракта.
По лестнице я спустился, как на крыльях. Все! Путь к отступлению отрезан. Мосты сожжены. Две недели съемок в январе, а потом... Что? Три тысячи фунтов в банке и билет на все четыре стороны. Все это походило на сон или на сказку, но сколько раз я мечтал о том, чтобы очутиться в такой сказке! И вот теперь передо мной и впрямь замаячила реальность, в которую я не смел поверить. Глупо ухмыляясь, я остановился на ступеньке и пребольно ущипнул себя за левую руку. Нет, рука была на месте, а ущипленное место чертовски ныло. Значит, я и вправду шел в "Кроксли", чтобы поделиться с ними радостной вестью. Насвистывая "ча-ча-ча", я кубарем скатился со ступенек и выбрался в промозглую лондонскую сырость.
Без пяти десять я, толкнув вращающуюся дверь из стекла и стали, вошел в жарко натопленный роскошный вестибюль "Кроксли".
По-видимому, рекламные агентства соревнуются между собой за то, кто больше поразит клиента. Судите сами: выложенный зеленым мрамором пол, стены из белоснежного мрамора, десятки немыслимо прекрасных тропических растений во всевозможных кадках и декоративных ящичках, интимно надушенный воздух все это навевало мысли о незыблемости и достатке.
Постарались ребята из "Кроксли" и в другом отношении: встречавшая посетителей девушка в безукоризненном сером костюме, казалось, сошла со страниц эротического журнала. Ошеломляюще пышногрудая натуральная блондинка, источающая томность и сладостную негу, нежно улыбнулась мне, обнажив изумительно ровные белые зубки. Я с превеликим трудом сдержал порыв перемахнуть через стол и заключить её в объятия.
- Доброе утро. Я могу вам помогать?
Да, рыбка моя! Только наклонись ко мне поближе...
- Мистер Аллан Ланг ждет меня.
- А вас зовут?
- Тобин. Расс Тобин.
- Благодарна вас.
Похоже, мое имя произвело на прелестницу благоприятное впечатление. Она улыбнулась, скрестила ноги, которые тут же переплелись, как влюбленные боа-констрикторы, потянулась к красному телефонному аппарату и принялась накручивать диск изящными длинными пальчиками.