Страница 33 из 104
- Ну что, птичка, - обращается ко мне упырь, - рассказывай.
- Прочность, - начала я, - это способность элемента конструкции сопротивляться разрушению под нагрузкой. Жесткость – это… - А что? Откуда я знаю, что этот колобок от меня хочет, а так и знаниями по сопромату блеснула, и время потянула.
- Заткнись, идиотина, - перебил меня, нетерпеливый какой, а я, между прочим, даже до закона Гука не дошла, - ты меня что, за дурачка держишь? Рассказывай, как ты в Визард вернулась? Как с Лигару снюхалась? Что с проектом? Говори! - и опять тряхнул меня за многострадальную руку.
- Простите великодушно, - я начала закипать, - а вы, собственно, кто? Меня матушка предупреждала с незнакомцами не разговаривать. А мы точно не были представлены друг другу, ваши манеры, сэр, просто ужасны? – даже, по-моему, я перегибала палку и строить из себя блаженную получалось всё труднее, а судя по реакции на мои слова толстяка, именно за сумасшедшую он меня и принял.
- Ты что? Разум потеряла? – перешёл на фальцет толстяк, и прижал меня к ледяной спинке лавки, щелкая зубами и сверкая белой радужкой. Мне с трудом удавалось сохранить спокойствие, к тому же было очень холодно и болела рука, но на мои неудобства ему было естественно плевать, он, молниеносным движением, схватил меня за горло и начал медленно, с каким-то садистским кайфом душить, поднимая над собой и вставая с лавочки, бормоча тихо что-то вроде, - бесполезная, никчемная идиотка…
Дальше я слушать была не намерена, да и белые мушки начавшие кружить у меня перед глазами сильно сокращали моё время в сознательном состоянии, ничего умнее я не придумала и вместо попыток вырваться, притянула своего душителя поближе и как жахну его серебряными браслетами по мясистой морде. Тот заверещал, словно его задницу засунули на костёр инквизиции, но почему-то оторвать мои руки от щек никак не мог, из его глаз брызнули кровавые слезы, а я, не гнушаясь запрещенных приемов от души дала ему по яйцам. Толстяк сложился пополам, а я услышала низкий хриплый голос, произносящий с издевкой:
- Какая ветренная, я лишь отвернулся, а ты уже с другим, моя Тари…
Видимо серебро проникло в кровь, а может быть боль от удара по сокровенным бубенчикам была столь ощутима, что пузан потерял сознанием и мешком с гнилой картошкой свалился, утягивая меня за собой, и роняя на влажный, грязный асфальт. Я зажмурилась на выдохе ожидая боль. За мгновение до соприкосновения моего тела с твердой поверхностью Максимилиан подхватил меня совершенно незаметно для глаз, но довольно болезненно отодрав цепкие, скрюченные пальцы от моего многострадального горла. Я закашлялась на руках упыря и начала вырываться, он наконец-то понял мой маневр и осторожно, очень своевременно блин, спустил меня с рук. Я потянулась к толстяку, злая как тысяча чертей из преисподней, с намереньем, совсем недобрым.
- Он мертв, Тари, яд в капсуле, вряд ли тебе удастся убить его еще раз, - сказал Дракула, потянув меня на себя.
- Дай хоть попинаю, - зло пыхтела я, руку саднило, шея пульсировала как открытая рана, а Макс всё тянул меня в свои объятья. Какие на… объятия. Я не злилась так с тех пор, как мой бывший любовник поспорил с приятелем на ящик коньяка, что вновь затащит меня в свою постель. Какой там ящик? Я стою два!
Все-таки мы были в разных весовых категориях и Максимилиану таки удалось меня прижать к себе, мои руки не обняли его в ответ, губы не ответили на его поцелуй, сейчас, именно в эту минуту мне вновь хотелось согнуть ногу в колене и от души треснуть своего «спасителя» по самому ценному.
- Ты расстроилась? – спросил Капитан Очевидность, какой внимательный, блин, чуткий, - ну и зря, всё было под контролем, я видел, как вы вышли и…
Видел? Он видел и не вмешался, когда этот "Весельчак У" душил меня и ничего не предпринял?
- А не пойти ли тебе, Макс? – перебила я его, - Еще мгновение, и он сломал бы мою шею, я уже слышала, как хрустят под его пухлыми пальцами позвонки, а ты стоял и наблюдал? Ради чего? – шипела я, из глаз градом катились злые слезы, и на что я в общем-то надеялась, ведь ясно было с самого начала, что вампир будет блюсти в первую очередь интересы клана.
- Я надеялся, что он скажет больше, да и браслеты на руках твоих видел, уверен был, что воспользуешься, - совершенно не раскаиваясь произнес упырь. Видимо его холодная расчетливость и спокойный, совершенно не взволнованный тон были последней каплей, переполнившей терпение, и, хотя я знала, что он собирался меня использовать как приманку, всё же такое пренебрежительное отношение ко мне мужчины, что лишь недавно пел о чувствах, причинило мне боли больше, нежели несколькими минутами ранее толстяк.