Страница 25 из 35
– Да она в черте города так и так работать не будет, – утешил Андрон.
– Как?! – ахнул заказчик.
– Так, – невозмутимо продолжал Андрон. – Это тебе с ней надо в аномальную зону, куда-нибудь на Колдушку. А в городе – не-ет, не попрёт. Я, кстати, завтра до Слиянки на платформе пойду, под парусом… Испытать-то надо… Так что, если хочешь, могу подкинуть.
– Пожалуй, я тоже выпью, – после тревожного раздумья решил Димитрий.
– Давно бы так, – усмехнулся Перфильич, наливая. – А машинка-то тебе всё-таки зачем? Да ещё и дальнобойная! На комод для красоты поставишь?
– Почему на комод?
– А куда ещё? Я смотрю, денег тебе девать некуда…
Ответил Уаров не сразу. Выпил, закусил. Щёки его потеплели, нервозность пошла на убыль.
– Да пожалуй, что некуда… – уныло признался он. – Зачем они мне там?
Сваты переглянулись.
– А-а… – понимающе протянул участковый. – Вон ты куда метнул… С концами, значит? Ну-ну!
Уаров вздрогнул и в ужасе посмотрел на проницательного собутыльника, однако, уяснив, что тот ничего ему инкриминировать не собирается, успокоился вновь.
– Странно… – с заискивающей улыбкой (нижняя губа подвёрнута, верхняя вздёрнута) отважился он. – За движки штрафуете…
– Велено – штрафуем, – насупился сват Перфильич.
– Пространство вокруг них, говорят, свёртывается, – нехотя пояснил сват Андрон. – Схлопнуться может… То, понимаешь, не схлопывалось, не схлопывалось, а то вдруг возьмёт да и схлопнется!
– Так ведь машинка-то – опаснее, – недоумевал выпивший Уаров. – Я же с ней и Президентские выборы переиграть могу, и…
– Ага! Переиграл один такой!
– А почему нет?
– Да кто бы их тогда разрешил, машинки-то!
Проводив Перфильича, которому ещё предстояло накрыть сегодня с поличным своего кума Протаску Худощапова, изобретатель с заказчиком вернулись в горницу, где посреди стола по-прежнему бросало вызов здравому смыслу механическое чудище, в просторечии именуемое машинкой.
– Чего тебе её в город тащить? – резонно рассудил Андрон, сгребая в брезентовую сумку инструменты с клеймом фирмы «Русская рулетка». – Всё равно к утру возвращаться… Чемоданы, если хочешь, забери…
– Лучше я их вам оставлю, – решил Димитрий. – Там же, наверное, запчасти непригодившиеся, ещё что-нибудь соорудите…
Андрон хмыкнул, открыл дверцу платяного шкафа, за которой висела рядком одёжка на все случаи жизни (ветровка, штормовка, ураганка, тайфунка, землетрясенка), и определил сумку с инструментом в нижний левый угол.
– Много там чего соорудишь! – сказал он, прикрывая дверцу. – Три детальки на донышке…
– Сколько ж она тогда весит? – Димитрий недоверчиво уставился на то, что попирало собою стол, а заодно все известные законы мироздания.
– Да почти ничего, – отозвался Андрон и, подойдя к машинке, чуть приподнял её в доказательство за угол одной рукой. Потом с той же лёгкостью опустил. – Как же это…
– Долго объяснять… – уклончиво проговорил умелец, почесав в затылке. – Тут, видишь, раз на раз не приходится. Иногда пуд железа потратишь, а в руки возьмёшь – семи килограмм не весит… Слушай, может, у меня заночуешь? Я уже сегодня работать не смогу. А одному допивать – тоже как-то не по-нашенски…
– Нет-нет, – торопливо сказал Димитрий. – Собраться надо, то-сё…
– Чего там собираться-то? Рот закрыл – да пошёл!
– Ну и… прихватить кое-что…
Андрон был сильно разочарован.
– Баламуты вы! – с мужской прямотой объявил он. – Примут по стопке – и врассыпную…
Димитрий Уаров почувствовал себя неловко.
– А этот ваш кум… то есть не ваш – Перфильича… ну, кого штрафовать пошли… – начал он исключительно с тем, чтобы хоть как-то скрасить отказ. – Его – тоже за движок?
– Протаску? – пренебрежительно переспросил Андрон. – Не-ет. Протаску – за ножовки…
– За что? – ужаснулся Димитрий.
Краем уха он уже слышал, что в последнее время правоохранительными органами Баклужино предпринимались не раз попытки лицензировать садовый инвентарь. Причина заключалась в следующем: местные дачники, народ, известный своей воинственностью и неуступчивостью, согласно указу были разоружены сразу по окончании гражданской войны. И вот, ощутив себя беззащитными, они решили превратить в оружие доселе мирные сельскохозяйственные принадлежности: грабли, культиваторы, шланги. Разработали уникальную систему физических упражнений, подвели под это дело какую-то хитрую философию – и настали для мародёров чёрные дни. Милиция, которой дачные грабители традиционно отстёгивали часть прибыли, просто не успевала приходить на выручку своим кормильцам. Пока добирались до места (а дороги у нас, сами знаете, какие), пожилая огородница с помощью нескольких торфоперегнойных горшочков успевала положить замертво целую группу головокожих экспроприаторов.
А вот что касается нелицензионных ножовок, то о них Димитрий Уаров, честно сказать, слыхом не слыхивал, в чём тут же и признался Андрону.
– Нет, тут другое, – растолковал тот. – Живём-то, почитай, на краю аномальной зоны, сотовая связь, сам понимаешь, никудышняя. Как ни достанешь мобилу – он сеть ищет…
– Да, но… пилы-то тут при чём?
– Ещё как при чём! Ты слушай… Берёшь вместе сотик и ножовку, сжимаешь покрепче, чтоб плотней друг к другу прилегли, – вот тебе и добавочная антенна. Чик – и ты уже в сети! Ни разу, что ли, так не делал?
– Нет…
– Темнота городская! Показал я Протаске, как зубцы под определённую сеть затачивать. А закладает он крепко. Ну и вот… Позвонил ему кто-то по пьяному делу, поговорили нормально, хотел он дать отбой – смотрит: а в руке-то у него одна ножовка. Без сотика, прикинь… Ну и народ мигом всё усёк. Не поверишь: с двуручными пилами навострились в сеть выходить! Телефонов никто не покупает – знай зубцы разводят да перетачивают. А производителям-то это влом! Думаешь, за движки почему гонять начали? Энергетики ментов натравили…
– А-а… – зачарованно протянул Димитрий. – Вот оно что! Стало быть, и здесь экономика…
– Ну! А я тебе о чём? Никто никого на бабки не сажает, значит, считай, всё дозволено…
В сенях Димитрий снова столкнулся с Агатой Георгиевной и вежливо с ней попрощался. К своему удивлению, обидных слов он в ответ не услышал.
– Выпьет – мужик мужиком, – со вздохом поделилась она, смахивая слезинку краешком фартука. – А трезвый – зверь. Ничего, кроме железяк своих, не видит. Аж подходить к нему боязно. Ты уж завтра утром не запаздывай – он этого страсть не любит…
Димитрий растерянно поблагодарил хозяйку за добрый совет и вскоре очутился за калиткой, где его давно уже поджидал бывший политик, а ныне деревенский дурачок Аксентьич.
– Далеко собрались? – как бы между прочим осведомился он, отряхивая радужную пыльцу со штанины. Верный его сачок был прислонён к штакетнику. – В смысле?
– В смысле, в смысле… – уличающе покивал Аксентьич. – Насколько понимаю, вы ведь не движок, вы машину времени заказывали? – Н-ну… д-да… А вам-то, простите, какое дело? – Попутчик нужен? – прямо спросил бывший политик. – Куда? – В прошлое.
– Господи! – сказал Димитрий, изумлённо глядя на престарелого авантюриста. – И вы туда же? Морщинистое рыльце просветлело, голубенькие глазёнки увлажнились. – Всех бабочек там потопчу… – мечтательно выдохнул Аксентьич. – И что будет? Отставной трибун очнулся от грёз, оделил невежду сердитым взглядом.
– Диктатура будет, – известил он, строго поджимая губы. – Наша справедливая диктатура. Не сразу, правда. Через миллион лет. Примета такая. Как растопчешь бабочку, так через миллион лет диктатура… – Не возьму, – решительно сказал Димитрий.
Старикан молча подошёл к штакетнику, забрал сачок. Повернулся, загадочно просиял глазами. – А я про вас куда следует сообщу, – ласково пообещал он. – Да вы уж, по-моему, сообщили. – Ещё раз сообщу. Только уже не участковому – вы сейчас водку с участковым пили…
Глава 2
Отрицалы и положилы
До станции Обум-Товарный, где в одном из тупиков временно приткнулась парусная платформа Андрона Дьяковатого, их доставил на своём пикапчике тот самый Протаска Худощапов, что затачивал и разводил пилы под сотовую связь. Димитрий хотел полюбопытствовать из вежливости, удалось ли вчера заточнику избежать штрафа, но, когда выезжали из Колдобышей, оглянувшись, увидел собачку. Лохматая, белая, просвеченная солнцем насквозь, почти до крохотного своего сердечка, она стояла возле бетонного столба и смотрела им вслед.