Страница 49 из 73
Мне стало смешно. Перед лицом гор, неба и пустыни мысли о карьере казались жалкими и никчемными.
Я устроилась поудобнее и стала ждать рассвет.
Он пришел со стороны Лакриса — иное было бы чудом! — и протянул длинные когти-лучи через всю каменистую пустошь. Даже теперь я не могла разглядеть хоть что-нибудь на востоке. Казалось, что равнина уходила в бесконечность.
Я с трудом припомнила ее название — Серая пустыня. Подходящее название для столь унылого места.
Пустыня — в которой не было ни одной нормальной песчинки! — тянулась вдоль всего южного отрога Каменного хребта. А там, в сотнях миль отсюда, сливалась со Знойными песками — исполинской «настоящей» пустыней, уходящей далеко на восток.
Впрочем, длинный песчаный «язык» шел и на запад — по границе Диммира и Торгового союза до самой Великой степи.
Население Диммира ютилось на малоплодородной высохшей равнине между песками, каменной пустошью и горами — жалкие наследники великого королевства.
Я пожалела этих несчастных. Самую малость. Люди и от меньших горестей обращались ко Тьме. Что их нисколько не извиняет.
Но теперь не осталось даже и памяти о былом величии. Армия разбита, столица захвачена, возгордившиеся некроманты частью убиты, частью разбежались, и теперь за ними охотятся инквизиторы.
А от всего этого — от тяжелой подготовки к великой войне до позора и горестей оккупации — страдают в большей степени обычные люди.
В этот момент я заметила фигурку, поднимающуюся ко входу в пещеру. Черный балахон, надвинутый на глаза капюшон. Я резко сощурила глаза, приглядываясь.
За спиной сладко потянулся проснувшийся граф.
— Всем доброго утра! — звонко пожелал он. — Как же хо…
Горсть песка пресекла его словоизлияния. Отплевываясь, он обиженно посмотрел на меня. Я поднесла палец к губам. Граф затих. Неслышно поднялись братья. Завозился Гарл.
Фигурка возле пещеры тревожно огляделась, пожала плечами и скрылась внутри.
— Кто-то вошел в пещеру, — объяснила я по-прежнему недовольному графу. — Мы в Диммире, а он был в черном балахоне.
— Темный? — испуганно выдохнул де Лазаль.
— Возможно, надо проверить. Иду я и Гарл. Против мага лучше всего сработает маг, — пресекла я попытки графа погеройстововать. — А пес меня прикроет. Присматривайте за входом. Вдруг кто-то еще появится.
Я подозвала Гарла, и мы стали пробираться к пещере. Вместе было бы спокойнее, но мои «герои» могли и прихлопнуть темного. А я хотела взять его живым. Чтобы немного побеседовать о некоем месте.
Первым делом я осмотрела следы. Отпечатки босых ног уходили вниз и на юг — похоже, там у темного было убежище. Гарл принюхался и… спокойно улегся на землю. Никакой опасности он не почуял.
Возможно, пес и прав, но я рисковать не собиралась. Приготовив слабенькую огненную сеть — чтобы не убить, а только скрутить противника — я заглянула внутрь. И остолбенела.
Мой «темный» стоял на коленях перед Святым камнем и истово молился.
Гарл презрительно рыкнул, он не любил святош. Фигура в капюшоне резко вскочила на ноги.
— Кто здесь? Именем Единого, кто здесь? — раздался дребезжащий старческий голос.
Я бесстрашно выступила на свет.
— Меня зовут Лайра Крор. Я не причиню вам вреда.
— В-вы… — от испуга он заикался. — В-вы в-ведь не из т-т-темных? Не из м-магов?
— Нет, — ответила я на его первый вопрос.
— Хвала Единому! — воскликнул старец и, снова опустившись на колени, вернулся к прерванной молитве.
Я подозвала графа и братьев. У входа в пещеру нам пришлось прождать еще час, именно столько простоял старец на коленях перед Святым камнем.
Затем он вышел и попросил нас следовать за ним.
— Идите за мной, у меня тут неподалеку скромное жилище.
По дороге старик рассказал, что зовут его Дигрик и он отшельник в местных горах. Ни полного имени, ни возраста он уже не помнил.
Его жилище оказалось крохотной пещеркой, а скорее — просто щелью в скале. Там он спал и хранил запасы пищи — коренья и похожие на фасоль зерна. Он перетирал их между камнями и варил похлебку на огне из высохшей травы и кустов.
— Раньше я жил в часовне, — так называл он пещеру с камнем, — но там холодно и влажно. Мои старые кости стало постоянно ломить, и я подыскал себе место посуше. Но теперь приходится три раза в день ходить туда и обратно. Для молитвы.
Вознесение молитв Единому оказалось смыслом всей жизни отшельника. Он сказал, что обычно его бдения возле камня продолжаются по два-три часа кряду, но ради нас он утром их существенно сократил.
Мы расположились перед входом в пещеру. Я зажгла магический огонек, Гийом поставил на него котелок и сварил замечательную похлебку из продуктов настоятеля. Благо, неподалеку оказался ручеек.
Поначалу, поняв, что я маг, отшельник перепугался. Но потом убедился, что к темным искусствам я отношения не имею, и успокоился.
— Места здесь дикие и малонаселенные, — рассказывал он нам, прихлебывая ароматный мясной бульон. — Людей здесь нету, лишь изредка проходит отряд солдат с некромантом. Видимо, границу бдят. Но до старика им дела нет. Хотя и они уже здесь давно не появляются. Уж не война ли приключилась?
— Война, Дигрик, — ответила я. — Полгода, как Лакрис в союзе с герцогствами и Канией разбил армию Диммира и захватил Грельир. Темного Ордена больше нет, скоро отловят последних некромантов, и можно будет вздохнуть спокойнее.
— Хвала Единому! А я ведь помню, как все начиналось. Когда король Лумбур Второй поднял гвардию против храмов Единого и повелел поклоняться Тьме. Тьфу на него!
— Да ведь это же было… — изумленно воскликнул Орно.
— Не мешай рассказывать, — резко осадила я графа. — Продолжайте, Дигрик.
— Ну, значит, поднял он гвардию. Лумбур это проклятый. Армия-то за ним вся не пошла, раскололась. Кто за был, а кто против. Но за него маги темные повылазили из своих дыр. Так что худо нам пришлось, честным служителям Единого. В то время я юным послушником был при храме Единого в Грельире. Лет пятнадцати отроду…
А отшельник-то оказался гораздо старше, чем мне вначале подумалось! С тех времен минуло около века, так что ему нынче глубоко за сотню. Неплохо он тут устроился на воде и кореньях!
— И полезли они, Тьмы прислужники, на храм наш. Настоятель-то вышел и сумел образумить некоторых, но другие набросились на него, убили и ворвались в храм. Резню и грабеж учинили страшные. Храм-то у нас древний, большой и богатый. Не то что часовенка моя убогая. Подозвал меня к себе жрец старший и сказал, что, мол, надо святыню главную — Камень наш — спасти от поругания. Святотатцы к этому времени успели уже храм запалить.
На глазах старика выступили слезы, он глубоко переживал события тех страшных дней. Я подала ему кружку с водой, он жадно отхлебнул.
— Пробрались мы со жрецом в святилище, забрали Камень и по тайному ходу бежать хотели. Жрец-то все секреты знал храмовые. Но не успел он, стрелой его убили Тьмы прислужники, я Камень-то забрал и по ходу ушел. А он нет, он там остался. Долго пришлось под землей идти. Выбрался я наверх уже за городом. Обернулся — Единый спаси и сохрани! — а Грельир-то весь в огне! А мне наказ исполнять надо. Я ж послушником был. Вот и побрел через всю страну с Камнем. Много ужасов навидался страшных, не погиб едва. Потом перешел через пустошь эту проклятую, нашел пещерку свою, да и сделал из нее часовенку. Сохранил я Камень святой, как мне жрец наказал. И с тех пор молюсь я на него ежедневно да еженощно, на Камень-то. А Единый мне свои благословения посылает. То корешок вкусный, то еще что.
Отшельник явно гордился своим поступком, к концу рассказа его голос окреп, а сам старец заметно распрямил спину.
А я думала, до чего же странная штука жизнь. Как порой много зависит от поступка одного человека, который сто лет назад честно выполнил свой долг. Не струсил, не погиб, а прошел сотни миль по стране, охваченной мятежом темных магов во главе с королем, и исполнил наказ жреца.