Не придумал

Дойчлянда встретили сливовым вином и даже кое-какой жрачкой, сварганенной на скорую руку. После трапезы у героя не осталось никаких моральных сил, и он заперся в своей комнате.

Отдохнуть у него не получилось, поскольку через полчаса в дверь стал ломиться слегка пьяненький Миро. Герой испытывал эмоциональную зависимость от цыгана. Даже в минуты внутреннего опустошения или частых приступов отчуждённости и отчаяния, Дойчлянд принимал Миро. В этот раз случилось то же самое.

Пока комната матери Дойчлянда взрывалась звуками музыки, пьяным гоготом, топтанием и хлопаньем, келья героя наполнялась водочным умиротворением. Миро редко приходил с пустыми руками.

Вдруг на телефон цыгана пришло сообщение от его молодого любовника: «Я на Московской, вызови такси, плиз». Дойчлянд был не против – когда количество человек в квартире зашкаливает за все мыслимые пределы, наличие лишних юнитов ничего не меняет.

Мальчуган приехал не один. Когда ему открыли дверь, в квартиру также зашёл сорокалетний мужчина, с лицом героя игры «Месть боксёра». Дядька почувствовал себя сразу как дома, пошёл на кухню и налил себе водки.

Дойчлянд галантно вышел из комнаты, чтобы Миро и мальчик могли уединиться на время, и попытался забыться в кутеже празднования.

Владимиру, краснолицему мужику, который пришёл с пацанёнком, Дойчлянд не удивился: ну пригласили и пригласили. Тем более он нравился традиционалистам, они тёрли с ним за жизнь и шутили. Наркоманам же Владимир дал денег на ширку. Дядька казался в доску своим.

16 сентября

К ночи незваный гость стал вести себя хуже. Он смертельно напился и порывался дать всем пизды. Традиционалисты по очереди выводили его на улицу покурить, в надежде, что Владимир куда-нибудь уйдёт, но мужик каждый раз возвращался и продолжал буянить по-новому. За всю ночь он так никого и не отпиздил, а утром незаметно для всех пропал.

Спустя несколько часов после исчезновения мужчины с лицом побитого боксёра, гостивший в притоне Философ метнулся в аптеку и накупил на взятые ранее у Владимира деньги «Циклоптика» – аптечного холинолитика, похожего на «Тропикамид». Циклоп тоже был в формате глазных капель и превосходно скользил по венам. Двигаться холинолитиками Дойчлянд зарёкся, а вот купчинцы охотно вписались – поголовно с гепатитами, они уже были готовы на что угодно ради удовольствия… но удовольствия ли?

Заварившись, ребята достаточно быстро стали себя комично вести. Особенно отличался один из купчинцев: каждый раз, упоровшись, он лез в свой рюкзак, доставал женскую одежду, переодевался в неё и начинал дрочить. Его сознание работало немного странно: он это делал вне зависимости от того, что принял накануне. Лёгкая эйфория или галлюцинаторное безумие – для этого парня не было никакой разницы, так он, видимо, был устроен. Публикой девиантное поведение только поощрялось. Всем было интересно фотографироваться на фоне обкáпанных мудаков.

Традиционный в таких случаях трезвон дверного звонка поначалу мало кого удивил. Впускать пришедшего не торопились.

— Дойч, — обратился к хозяину флэта малознакомый подросток, — тут опять этот хрен явился, разберись?

— Ёбаный в рот, как вы заебали меня уже, — выругался Дойчлянд, оторванный от чаепития.

По пути к двери Дойч размышлял о том, как лучше поступить. Владимира он впускать не хотел, но и решать с этим странным мужчиной что-то было необходимо.

Сначала Дойч попытался наладить общение через закрытую дверь.

— Кто? — зная ответ заранее, спросил Дойчлянд.

— Мне нужен Философ, открой, — потребовал Владимир.

— Зачем тебе нужен Философ? — Дойчлянд не торопился впускать буяна.

— Он должен мне денег, пусть выйдет, — объяснил мужик.

— Если он выйдет, ты его будешь бить? — уточнил Дойч.

— Нет, если он отдаст мне деньги, — отчеканил Владимир.

— Я не думаю, что у него сейчас есть деньги, — замялся Дойчлянд, — он сейчас немного не в себе.

— Всё равно пусть выйдет! — продолжил наседать Владимир.

— Ты можешь мне пообещать, что если он выйдет, вы просто мирно поговорите? — Дойчлянд пытался вырулить из эксцесса без агрессии.

— Хорошо, — как-то неуверенно ответил краснолицый мужчина.

— Ты даёшь мне своё мужское слово, да? — Дойчлянд вынуждал Владимира согласиться.

— Да, даю. Просто поговорим.

— Тогда я открываю дверь, мы пожмём друг другу руки, да? — перенимал инициативу хозяин квартиры. — Обещаешь?

— Да, обещаю, — ответил на рукопожатие Владимир и остался ждать в подъезде.

— Сейчас позову, — Дойчлянд отправился выполнять свою часть сделки.

Философ в это время исполнял ритуальный танец, смысл которого был вряд ли ведом даже ему самому, однако зрелище всех радовало: парень тоже нарядился в девчачье, но не своё, а взятое в шкафу матери Дойчлянда. Ефрейтор делал видеозаписи, кто-то хлопал в такт гудению, издававшемуся из глотки Философа.

— Философ, на выход! У тебя проблемы, — Дойч взял приятеля под руку и стал выводить из комнаты.

— Погоди-погоди, — попытался остановить Дойчлянда Ефрейтор, — куда ты его?

— Пришёл Владимир, говорит, что Философ у него деньги брал, я разбираться с этим не хочу, — и Дойч повёл радостного Философа к выходу.

Философ вышел в подъезд в одних носках и сарафане дойляндовской матушки, который был ему совсем не по размеру. Дойчлянд заметил, что друг вышел без обуви, но сначала не хотел вмешиваться, решив, что это ненадолго. Потом он взглянул в окно на этот угрюмый белый свет и сострадание его всё же разобрало. Дойч поспешил вынести Философу хотя бы домашние тапочки.

К несчастливой случайности, в это же самое время соседка со своими маленькими детьми мыла во дворе машину. Когда Дойчлянд вышел из подъезда, он увидел, как Философ с видом «Ляпапама» что-то пытается донести до соседки. Дойчу было необходимо срочно сгладить углы.

— Дорогая Елена, давайте сделаем вид, что вы этого не видели? — предложил женщине Дойчлянд, надевая тапочки на своего неодупля́ющего друга.

— … — Елена в недоумении лишь быстро моргала.

— День рождения у него сегодня, — соврал Дойчлянд, похлопывая Философа по плечу, — перепил, вся хуйня.

Соседка сделала вид, что согласилась, Дойч вернулся домой, а Владимир и Философ пошли своей дорогой. Точнее, своей дорогой шёл кредитор, должнику же пришлось соглашаться с выбором более сильного самца.

Дойчлянд проспал часов шесть. Встать пришлось потому, что кто-то тарабанил в дверь, а никто из гуляющей в соседней комнате братии не спешил подорваться, чтобы устранить источник звука. Гостем оказался Философ. Он был изрядно потрёпан. Вернее сказать, хорошенько отпизжен. Ворот сарафана на фасаде сменил свой васильковый цвет на красно-коричневые оттенки. Нос с запёкшейся кровью и разбитая губа красоты Философу тоже не прибавляли.

— Напиздел Владимир, — засвидетельствовал Дойч, оглядев Философа.

— Отпиздил! — будто бы поправил Дойчлянда Философ и направился в ванную комнату.

— Что стряслось-то в итоге? — уточнил герой.

— О-о-о, должничок! Что это с тобой? — весело пророкотал пьяный Ефрейтор, проходивший мимо ванной по коридору.

— Ну, короче… — умываясь, приступил к рассказу Философ, — начнём с того, бля, что я мало что помню…

— Ха-ха-ха, — излишне громко, как он это всегда и делал, захохотал Ефрейтор. — Охуительные у вас тут истории. Потом послушаю.

— Короче, вышли мы с ним, и пошли в сторону метро, похоже. Бля-а-а, — во время своей речи, Философ потрогал разбитую губу, — И тут он достаёт палку откуда-то и начинает меня пиздить. А я ж под циклопом, я вообще, бля, нихуя не понимал, что происходит, но на каком-то ударе, бля, меня осенило вдруг! Ебануться! Будда ж, бля, тоже бил своих учеников, и Иисус же там тоже кого-то хуячил. Ну, я этого еблана и принял за мессию. Упал перед ним на колени и завопил: «О, учитель, спасибо за урок, я всё понял! Это большой урок для меня» или что-то такое. Ну, бля, этот хмырь охуел и куда-то съебал. Только по итогу у меня телефон после его урока пропал, блядь.