Страница 22 из 72
Всю ночь он провёл в больнице с дочерью. Сына и её мать отправил домой под охраной, чтобы выспались. Те сопротивлялись, но мужчина настоял. Сегодня они его сменят, а Амону придётся заняться делами.
– А меня можно приподнять? – прохрипела дочь. – Я что, в бинтах? Дерьмо, дерьмо... я что, обгорела?! – в её голосе послышалась паника.
– Есть немного. Не переживай. Всё уже хорошо. Ты идёшь на поправку и через неделю ожоги сойдут на нет, а может и раньше.
– Ожоги... Насколько всё плохо?
– Ну... – замялся мужчина. – Причёску тебе придется сменить.
– Что? Дерьмо Пасти!
В этот момент дверь палаты открылась, вошла медсестра, помогла Амалии сменить положение, дала ей воды и какие-то лекарства, после чего ушла, оставив дочь наедине с отцом.
– Так что произошло? – взяла девушка себя в руки.
– Это была месть. За войну, – прямо ответил мужчина.
– Мда, – покачала головой Амалия, но скривилась от прострелившей её боли. – И что теперь, мы на осадном положении?
– Теперь да. Не переживай, я решу проблему.
– Не сомневаюсь, – криво улыбнулась дочь. – Так, а Эдвард знает, что я тут?! Только не говори ему!
– В смысле? – напрягся отец.
– Ну, я сейчас так ужасно выгляжу!
– Куда катится мир, – возмутился Амон и покачал головой. – Это единственное, что тебя беспокоит?
– Нет, но... У него и так сейчас проблем хватает.
– Выдохни, дочка. Он был здесь и видел тебя. А ещё он излечил тебя от яда. Ты пострадала не только от ожогов.
Амалия прикрыла глаза, сделала большой вдох и выпустила медленно воздух.
– Но, думается мне, – продолжил Амон. – Нам надо с тобой поговорить.
Мужчина уставился на дочь, прикидывая, подходящий это момент, чтобы прояснить давно назревавший вопрос или нет. Это когда всё случилось, отец не задумывался о поведении Клоза, а сейчас, когда напряжение отпустило, это бросалось в глаза. Тот без лишних слов поехал с ними, хотя не должен был. Более того, он вёл себя так, будто только так и надо. Амону даже показалось, что возрази он и попробуй не пустить парня к дочери, тот начнет пробиваться с боем. Да и сама дочка хороша. Первым делом вспомнила о нём, а не о ком-то другом.
– Ой, пап, что-то мне не хорошо, – заканючила девушка.
– И не стыдно тебе врать отцу?
– Ой совсем плохо что-то...
– Не прибедняйся. Я тоже в целительстве разбираюсь и вижу, что ты в порядке.
– Ну пап, что ты такое говоришь...
– Хватит. Насколько у вас всё серьёзно с Эдвардом?
– Я не знаю, – всё же ответила дочь.
– Это как так?
– А вот так. Как я могу что-то утверждать, учитывая... всё учитывая.
– Мда, ситуация не однозначная... – вздохнул отец. – И как тебя угораздило?
– Как-то угораздило, – фыркнула дочь. – Где он сейчас? И как воспринял случившееся?
– Переживал. Где сейчас – не знаю.
– А можешь его набрать?
– То есть, набрать Эдварда, а не мать, брата или кого-то из родственников?
– Пап! Они и так скоро будут здесь. А у меня какое-то предчувствие не хорошее.
– Какое? – напрягся Амон.
– Ты набери Эдварда, Просто набери.
Амон покачал головой, но сделал, что просили. Эдвард молчал. Сейчас одиннадцать утра, попрощались они с ним в восемь вечера.
– Не отвечает. Может спит? Последние дни вышли напряжёнными, – предположил мужчина.
– Звони ему домой, – твёрдо и напряжённо сказала дочь, как-то разом подобравшись.
– Ты уверена?
– Звони домой! – ещё более нервно бросила Амалия.
В этот раз ответили быстро. Амон выслушал от дворецкого, что господин дома не появлялся, положил трубку, после чего тоже выругался. Теперь и сам мужчина чувствовал, что происходит что-то не то.
– Он далеко, папа, – ответила дочь. – Я чувствую, что он сейчас очень далеко.
– Но живой?
– Да. Живой.
Амон не хотел в это верить, но он догадывался, где может находиться парень.
Второе название Демгорода – город пяти крепостей. Пасти здесь были старые, им больше пятисот лет, как утверждали источники. Рядом с ними ещё в давние времена построили крепости, где люди укрывались и жили. Да и от внешних врагов защищаться тоже можно было.
Пять старших родов как раз базировались в этих крепостях. Мда... Средневековье какое-то. Надо увидеть своими глазами, чтобы сделать выводы.
Приземлился самолёт в третьем часу ночи. Повезло с прямым рейсом. Как вышел из аэропорта, сразу направился к нужному мне роду. Пока летел, было время подумать. Это давалось с трудом, но... Медитации, очистка напряжения и эмоции удалось успокоить. Что отнюдь не уменьшило моей решительности.
В момент, когда я увидел Амалию, раненную и едва живую... Когда осознал, что её чуть не убили... Да как! Сожгли заживо! Во мне что-то треснуло. Плотину сорвало и меня затопил гнев. Обжигающий, горячий, требующий ответить незамедлительно. Если бы в тот момент передо мной поставили виновника – я бы его разорвал на части голыми руками.
А потом была методичная работа. Сначала яд выводил, следом подробности дела вычислял, где-то там удалось взять себя в руки, чтобы не показывать своих настоящих эмоций. Когда один остался, то поехал сразу в аэропорт и отправился... Сначала хотелось тупо перебить всех уродов и выплеснуть бурливший и разъедающий гнев внутри, но... Спасибо самолёту. Когда несколько часов летишь и ничего делать не можешь, то вольно или нет, у тебя есть время подумать.
Вот я и подумал. Признал и осознал, что да, как-то у меня слишком много эмоций поднялось. Даже заподозрил влияние Пасти, и это остудило меня ещё больше. Страшно стало, потерять себя. Ненадолго правда. Гнев нет-нет, да пробуждался вновь.
Разобравшись в себе, пришёл к выводу, что спихивать на Пасть будет опрометчиво. В другом тут причина... Сам себе удивился, потому что раньше я другим был. Но что есть теперь, то есть и пока непонятно, что с этим делать. Пока что я не могу назвать Амалию женщиной всей моей жизни. В конце концов, наш роман длится не так долго. Есть ли у меня к ней чувства? Да, в этом я не собирался врать себе. Но расстанься мы и убиваться из-за этого я точно не собираюсь, потому что дел хватает и без игр в любовь. Хотел ли я развития с ней отношения? Разумеется. Не вижу ни одной причины, почему от этого стоило бы отказаться. Семья? Тут и без личной симпатии понятно, что это выгодная для меня партия. Да и с её родом отношения вроде как за последнии дни сильно шагнули вперёд. Но пока рано об этом думать.
В прошлой жизни у меня были девушки. Не одна и не две, но семью я так и не завёл. Тридцать лет почти стукнуло, но чем я только не занимался, кроме этого. Посвящал всего себя тренировкам, получил образование, участвовал не в одном военном конфликте и думал, что у меня вся жизнь впереди. А потом это оборвалось. Но речь о другом. Раньше у меня были женщины, я к ним относился хорошо, но... В этот раз было что-то другое.
Когда Агрон чуть не убил Эрминию при битве в родовом квартале, у меня тогда сорвало тормоза, и я пошёл его убивать, не смотря ни на что. Сейчас была схожая реакция. Амалию задели и прошло совсем немного времени, а я уже топаю к домам тех, кого собираюсь убивать, не смотря ни на что.
И за всем этим стояло жгучее чувство, что тронули МОИХ. Эрминия не моя девушка уж точно, но я считаю её своей. Кем-то вроде младшей сестры. Но она моя. Это странное чувство собственности, которое я никогда до этого в себе не видел. С Амалией аналогично. Она мне точно не как сестра, а именно как возлюбленная, нас связывает секс и, надеюсь, какие-то чувства, но её я тоже считаю своей. И готов объявить войну только за то, что её посмели тронуть.
Даже тот факт, что мою землю атаковали и там тоже есть раненные, задел меня не так сильно. А тут мощная, выраженная реакция, требующая уничтожить всех, кто покусился на моё.
Причём мне было бы плевать, атакуй они меня. Да и сколько всего было за год? Взять того же Степана. Он пытался меня убить, а теперь мы с ним почти нормально общаемся, обмениваемся информацией и даже дрались вместе против общего врага. За себя я не готов сокрушать любого, а вот за девочек – готов.