Страница 98 из 118
Про практику, а затем и работу в лечебнице можно говорить бесконечно. Впервые попав в административный корпус больницы, я поразилась на сколько удручающе обстоят дела, чем больше я работала, тем больше находила подтверждений своим подозрениям и догадкам в преступной халатности и невероятной коррупции. Чем больше я погружалась в документальные архивы, тем больше подтверждений этого безобразия я находила. За те услуги, что оплачивались из казны и для всех граждан страны должны были быт бесплатными, администрацией лечебницы всё равно взымалась плата, которая оседала в бездонных карманах чиновников. Приоритеты отдавались не сложным случаям, а платежеспособности пациентов, расходные материалы и препараты разворовывались, медперсонал получал мизерную оплату за свой труд, а работали без отдыха, практически как в полевых условиях.
Мне пришлось много и долго разбирать бумаги, потом увольнять и искать замену вороватым бездарностям, пресекать должностную семейственность и повышать оплату реально работающим сотрудникам лечебницы, создавать адекватные графики работы и налаживать, возобновлять поставки вообще всего, от продовольствия и лекарств до вообще любых мдицинских принадлежностей. Во всех крупных лечебницах государства под моим руководством и особым кураторством Арду, которого Себастьян очень долго уговаривал возглавить министерство здравоохранения, проводились проверки и ревизии, которые в последствии привели к требуемым результатам. Бруно прислушался к моим советам и предложил провести реформу. Теперь обучаться лекарскому делу могли не только наделенные даром, в университете открылось пока два, и всё же, факультета для тех, кто начисто лишён магических сил, я было порывалась отучиться на хирурга, но мой дракон сказал, что более он ждать не намерен, и если я всё же решусь противиться его воле, он с огромным удовольствием познакомится с комендантом Кари, появившись прямо из моей двери, а то и пригласив ту на тай в мои апартаменты.
Кату и одиннадцать волков так и не нашли, ни их следов на изнанке, ни тел. Я продолжала верить и надеяться, хотя муж просил меня отпустить её сущность в лучший мир и не заставлять её душу томиться в оковах беспочвенных чаяний. Я, Пит, да, пожалуй, брат, вот, наверное, единственные люди, что не теряли оптимизма и продолжали ждать встречи. Куртт уже дослужился до капитана, хотя его последнее письмо непрозрачно намекало, что и следующее звание не за горами. Разлом еще дважды открывался. Незначительно. Но после второго раза его запечатали так, ни выйти оттуда, ни войти туда будет нельзя. С волками у нас установились дружественные отношения, а уж после того, как Кёнигом стал тот, кого ожидали меньше всего, а Клаус сбежал, Себастьян пообещал мне наладить отношения с ближайшим соседом пуще прежнего.
Матушка Дрэго меня приняла, как дочь, но, к сожалению, и несмотря на предпринимаемые усилия Арду и других лекарей - она угасала, вероятнее всего она уйдет вслед за обожаемым супругом, так и не осознав, что ей есть ради кого и чего жить. А вот со двором и полноправным признанием меня их Цессой было намного труднее, чем с матушкой мужа. Мне были неинтересны, да и не понимала я этих закулисных интриг, наушничества и сплетен. К тому же, зачастую именно моё сомнительное происхождение служило поводом для досужих слухов. Я не поощряла лизоблюдства и преклонение пред сильными мира сего, чем вызвала порицание многочисленных трутней света, что привыкли проводить свою жизнь в праздности, трудясь лишь при выборе платья для выхода. В самом начале меня это больно ранило, и я старалась как можно реже бывать на официальных приемах, лишь только тогда, когда этого требовал строгий протокол или по просьбе Себастьяна. Но однажды Рэйдж, практически зажав меня в углу, завел со мной такой разговор:
- Теа, почему ты практически не появляешься во дворце и спряталась ото всех в лечебнице, бросила Цесса на растерзание толпе, боишься знать?
- Ну вот еще, просто там столько нужно сделать, я ничего не успеваю, а тут еще эти официальные, традиционные и совершенно ненужные формальности, Себастьян прекрасно справляется и без меня, он сам говорил, - ответила я, немного ошарашенная его напором.
- Естественно, он говорит тебе то, что ты желаешь услышать, но ты не подумала какого ему там? Одному? Без твоей поддержки? Нет, он, конечно, сильный, страшный, зубастый и прочее и прочее, но ведь вы единое целое. А ты ведешь себя словно снизошла до него, а ведь ты знала кто он, практически с самого начала и в союз ты вступала с Цессом, Ваше Величество. – С этими словами он изобразил подобие вежливого поклона и удалился, а я крепко призадумалась, ведь пищу для размышления он дал мне богатую, потом раскаялась, потом попросила прощения у супруга, который не знал причину моей задумчивости и уже начал волноваться. Естественно, он и не думал на меня обижаться или сердиться, но после того, как я стала выполнять всё, положенные мне обязанности и соблюдать предписанные протоколы, помогать, поддерживать – моё рвение он оценил.