Страница 96 из 118
- И у меня, - хотя чем чревато это самое сомнение я предпочитала не спрашивать, справедливо опасаясь этих знаний.
Когда солнце полностью показалось из-за гор и скелет огромного, саблезубого пращура всех драконов на Твердыне осветился бледно-фиолетовым сиянием, Себастьян сказал:
- Пора, любимая, - и шагнул к брызнувшему раскаленной лавой монолиту, внутренности которого стали переливаться и даже как будто стучать, словно гигантское сердце. Я смело шагнула вперед, хотя быть бесстрашной мне удавалось с большим трудом. – Одновременно мы должны приложить ладони к поверхности артефакта. На счет три.
Отсчитав три стука сердца, мы протянули ладони с вязью и припечатали их на поверхность едва теплого камня, хотя чисто визуально казалось, что в нем плещется разгоряченная лава, и я заглянула в жерло бушующего вулкана и сейчас наблюдаю пляску огненной стихии. Мгновение, другое, третье ничего не происходило, руки нагрелись и всему тело было тепло и спокойно. Себастьян молчал, но видно было, что он слегка напрягся, а вот меня охватило такое безудержное, совершенно дурацкое бесстрашие, мне хотелось петь и хохотать, танцевать и кричать…
Первые языки красного пламени побежали именно по моей руке, охватывая все больше площади, шипя и распаляясь, поднимаясь выше по предплечью, шее, голове и телу, но не причиняя никакой боли. Коса заполыхала и только тогда я оглянулась на своего дракона. Он счастливо улыбался, полыхая в точно таком же огне. Затем вихрь пожарища наших тел подхватил нас и приподнял над поверхностью, совсем немного, и все же ощущать себя в невесомости было странно и удивительно, руку с вязью пару раз больно дернуло, выжигая красным бывшие золотыми завитки, потом нестерпимо зажгло и лоб, и под волосами, а Себастьян уже хохотал во всю, схватил меня в объятья, кружась в воздухе и зацеловывая меня. Затем тело его прострелила острая вспышка яркого света, чуждая теплому огненному пламени и всё так же зависнув в воздухе я наблюдала за сменой ипостаси уже мужа?
Огромный дракон издал вопль победителя, и схватив меня, когтистыми лапами бережно и аккуратно, не чета прошлому разу, взмахнул огромными крыльями, разгоняя тепло от потухающего камня, взмыл ввысь, и закружившись в водовороте воздушных потоков и пламени все еще то здесь, то там, смелыми язычками ласкающем мое тело, увидела, как Пит, где-то внизу, в прощальном жесте поднял руку.
Лететь далеко не пришлось, сила пламени, охватившего меня, ослабла, но тепло поселившееся глубоко внутри растекалось по мне, словно акварельная краска по поверхности мокрого листа бумаги, то набегая, то схлопываясь, и все же горячий, пульсирующий, огненный сгусток что находился сейчас в самом солнечном сплетении отдавал тепло и мне, несмотря на довольно сильный пронизывающий ветер, было не холодно. Я крепко держалась, стараясь не смотреть вниз, пристально рассматривая чешуйчатое подбрюшие темно-зеленого виверна, оно было нежно-бирюзовое, и мои руки так и тянулись, почесать мягкие пластины. Видимо после обряда у всех драконов срабатывал один и тот же инстинкт – продолжить род. Высоко в горах, на небольшом плато горели чаши с вечным огнем, освещая вход в пещеры. Древние, но бережно хранимые традиции оборотней позволили нам с комфортом приземлиться на относительно ровную поверхность. Я встала на немного трясущиеся ноги, огромная зубастая морда повернулась ко мне, а я провела по жесткой чешуе и с нежностью прижалась к ней губами.
Могучее, сильное тело подернулось дымкой, меня на мгновение ослепило, а через мгновение, уже муж, подхватил меня на руки и понес меня вглубь пещеры, из которой раздавался негромкий плеск и отчетливо парило теплым дымком. Себастьян умудрился нести меня, раздевать и целовать, жарко, сочно, вкусно, словно вкушая деликатес, и всё это одновременно. Я осталась в одной легкой камизе, а как, сама даже не поняла, голова у меня кружилась, дыхание с трудом прорывалось меж кружащихся в танце губ, мои руки бессовестно шарили по обнаженному сильному телу, я вся стремилась к соединению и с трудом удерживалась, чтобы не повалить его с ног, так того требовало мое естество.
Горячие источники бурлили, мелкими пузырями, что лопались, немного отдавали серным запахом, но расслабляли тело. Всего мгновение назад любимый погрузил моё тело и присоединился ко мне, впрочем, блаженство о котором были сейчас все мои мысли, не имело никакого отношения к отдыху, расплавленная драконьим пламенем кровь требовала своё, хотя до конца быть уверенной, что причина моего страстного желания – ритуал, я не могла. Уж слишком сильно я желала мужа, даже виски ломило. Грудь требовала ласки, а лоно было влажным и пульсировало. Я, не отрывая взгляда следила за своим хищником, а тот только не облизывался, смотря на меня так плотоядно, что сердце в груди то и дело замирало и пропускало удары. Он в два гребка подплыл ко мне, повернул к себе спиной, положил руки на грудь, требовательно сжав острые соски, поцеловал в сгиб шеи и плеча, словно пробуя добычу на вкус, больно сдавливая зубами, а затем лаская языком место укуса.