Страница 7 из 17
Но с другой стороны, выходило, что основная масса обычных (то есть привычных и востребованных) товаров, стала бы конкурировать и разорять его собственных подданных. Гильдии Нойхофа, которые платят Игорю налоги, обещали поддерживать ополчением, и вообще, оказались людьми не без недостатков, но в целом – неплохими, такой подставе вряд ли обрадовались бы.
Кто-то скажет, мол, давайте тогда по среднерыночной цене, так даже выгоднее! Ну да, выгоднее, но только как сферический конь в вакууме. Потому что на таких условиях, уже виндфанские товары стали бы неконкурентными.
Когда новый поставщик приходит на уже сложившийся рынок с практически тем же самым (напоминаю – востребованным) набором товаров, какие шансы у него занять хоть сколько-нибудь весомую нишу, если связи уже сложились? У старожилов между собой куча преодоленных кризисов, то есть уже есть доверие.
При игре «в долгую», экономически, это может и имеет смысл, но «политически» – опять вылезала необходимость конкурировать с собственными подданными. Что вовсе не улучшит взаимопонимание. И в такой ситуации дополнительные несколько тысяч монет – скорее во вред.
Правда, к отплытию Игоря цифры в основном сошлись.
Самые необходимые инструменты и приспособления были готовы, и хотя строительство и отделка продолжались полным ходом, стабильно растущее мастерство и доходы, начали постепенно все это перекрывать…
* * *
– Что думает, господин Хранитель Печати, на счет завтрака? – неожиданно раздался знакомый ехидный голос.
– Господин Великий Чиновник смотрит на эту идею очень положительно. Можно сказать «пристально!» – улыбнулся Анвар, и только после этого отложил прототип будущей поршневой ручки, обернулся и взмахнул руками в подчеркнуто-притворном удивлении. – О! Моя жена – есть. А что ж я буду есть?!
– Будешь! – заверила его Наталья, и приглашающе взмахнула рукавом уютного домашнего халата слугам.
Во время своих поздних завтраков (или – ранних обедов), молодожены предпочитали оставаться в одиночестве. Совершенно не в духе местных традиций, когда состоятельных супругов даже на время сна сопровождали по одному или два личных раба. В глубине души они по-прежнему не могли воспринимать людей, как часть обстановки, поэтому чувствовали себя несколько скованно в присутствии слуг.
Бывший главбух, кстати, внешне тоже почти не изменилась.
Разве что была «рослой, ухоженной москвичкой выдающихся форм, выглядящей куда моложе своих 43 лет», а теперь, после почти двух с половиной лет жизни в новом мире и нескольких посещений пирамиды – «симпатичной женщиной чуть за тридцать». То есть фактически осталась прежней.
Самые заметные изменения у нее так же приключились в манере одеваться.
Нет, Наталья, конечно, могла себе позволить сшить нечто очень похожее на прежние деловые костюмы. Но при всей тяге выделиться, женщины все-таки предпочитают не выглядеть при этом «дико и чужеродно».
– Все-таки хорошо, что Игорь тебя «оженил»! – неожиданно заговорила женщина жалостливым голосом. – Если бы не Князюшко, отец наш сродный, так бы и ходила девка в «полюбовницах». Состарилась и умерла «во грехе»!
Шутки на эту тему не теряли актуальности уже почти месяц. И гарантированно смущали Анвара. Он и сам пока не мог разобраться отчего…
Игорь и правда, пару месяцев назад, в очередной приезд в Виндфан, неожиданно послал за каждым из них, по-отдельности, и приказал явиться в обычно пустующий тронный зал. На этот раз тот был переполненных дружинниками сопровождения, мастерами, местной охраной – и вообще всеми, кто хоть что-то «значил» в крепости. Тут он огорошил и без того недоумевающую парочку: а отчего это вы, мол, прелюбодействуете до сих пор:
– Дошли до меня слухи (ага, как же – слухи…), что одна из воспитанниц моих, за чьей честью я следить должен, как за своей, пребывает в связи бесчестной. Что с неким удалым молодцем они давно уже от новомодных и малопристойных хождений под руку, перешли к шалостям и вовсе недопустимым. И позор тот, скоро уже будет НЕ СКРЫТЬ! – указующий перст и хохочущий взгляд ярла совершенно неожиданно уперся в Наталью.
– Какой такой позор… Нечего там скрывать… – принялась оправдываться Наталья прерывистым голосом, растерявшись от всего этого неожиданного наезда и многолюдства, хотя спектакль сопровождался вполне доброжелательным и почти откровенным ржанием.
Окончательно потерявшись под всеобщими взглядами, она сбилась и замолчала, пунцовая от смущения. Женщина лишь молча сверкала на шутника возмущенным и многообещающим взглядом.
Неизвестно что Наталья планировала высказать Игорю за устроенное представление чуть позже, но всем этим планам сбыться было не суждено. Перестав изображать опозоренного отца семейства, тот принял куда более расслабленную позу, откинулся на спинку, и все-таки не смог удержаться, отыграв роль до конца. Правда, теперь уже только по тексту, потому что явно наслаждался «по полной», а улыбка расползлась и впрямь от уха до уха:
– Ты, ДЕВКА (выделил голосом юморист), видно забыла, что я не только заботливый, и как оказалось слишком доверчивый, Опекун для тебя, но Предводитель народа треверов и Верховный Жрец покровителя племени – Милостивого бога Ления, Врачевателя и Защитника! А он награждает нас, своих верных слуг, даром видеть тайны тел человеческих. Так что новость у меня: жизнь в тебе зародилась! – правда, дальше Игорь опять «увлекся». – Но не та постыдная, что надо изгонять травами, и можно таскать на рыбалку вместо наживки. А та Жизнь, что гордиться следует! Бе-естолочи…
Последний эпитет Игорь растянул на русском, но вряд ли его услышали. Под сводами тронного зала гуляло и билось эхо многочисленных здравиц и даже залихватского свиста, на который кто-то перешел от избытка чувств.
Анвара и Наталью в Виндфане любили…
* * *
Во время той речи они стояли, словно громом пораженные. Хотя мысль своего товарища, конечно же, уловили практически сразу. Не смотря на все чудеса последнего времени, подсознательно они по-прежнему считали себя, как и на Земле, людьми полностью и окончательно пережившими некоторые взрослые возможности. И оттого никак «не могли» поверить в сказанное.
Когда все чуть успокоились, Игорь, не особо советуясь, с все еще растерянными друзьями, объявил, что если жених не решит сбежать, то через три декады он ждет его вместе с невестой в Нойхофе, а после возвращения, тот будет обязан «проставиться» уже здесь.
Хотя ярл опять использовал русское слово, но контекст был настолько прозрачным, что народ опять понятливо распоздравлялся. На этот раз свою долю оваций получил и высокопоставленный сводник.
И вот почти месяц, как они муж и жена.
Хотя если по-честному, то и сейчас в будущее пополнение верили… не до конца.
Нет, конечно, бывший главбух наконец-то сложила два и два, и все подтвердила. Да, «женские дни» у нее и впрямь «не состоялись». Поводов сомневаться нет. Но внешне было еще ничего не рассмотреть, и они не сговариваясь, решили пока тему не трогать.
Лишь немного перешучиваться, вот как сейчас за завтраком, чтобы «понимание» в итоге не казалось слишком уж ошеломляющим.
– А что там за свежепридуманный титул? – переключилась на менее волнующую тему Наташа.
– На время отсутствия Игоря я – «великий и ужасный» Хранитель Печати, – улыбнулся Анвар, кивнув на кушетку слева от себя, и пока подруга завладела кожаным мешком с чем-то квадратным внутри, он продолжил посвящать ее в тонкости «политического момента». – Нет, безвылазно сидеть вместо него на троне в Нойхофе мне не надо, наш героический и неугомонный друг заверил, что все знают, что им делать. Но минимум раз в месяц все-таки придется теперь выбираться в Нойхоф «при всем параде». Наверное, на целую неделю… Это, конечно, включая два дня дороги туда, и два – обратно.
В это время молодая успела извлечь наружу красивую расписную шкатулку, и убедиться, что в ней и правда скрывается та самая печать, которую муж теперь обязан хранить:
– И как ты… уже чувствуешь сопричастность к «эксплуататорам»? Возжаждал, наконец, хлестать мелких букашек плетью, и наставлять «на путь истинный»?! А то, надо признать, надсмотрщик над рабами из тебя получился так себе… Развел тут, понимаешь, панибратство… – привычно подтроллила она, продолжая любоваться тяжелой, и явно очень древней, нефритовой статуей.