Холодный оружейник

Люди на рынке не пытались отобрать у меня товар, как у некоторых торговцев. Возможно, потому что за спиной висел самострел, а на поясе был нож. Я тренировался с ними зимой. Никаких особых успехов, естественно. Но хоть пырну без особых сомнений. Быстро и куда надо. Надеюсь.

Итак, задача проста. Продать комуто за приличные деньги лошадь, повозку и груз. Хорошо, что все это не имеет отличительных знаков. Продавать заклейменное животное здесь, во владениях дайме, подчиненному которого и принадлежала скотина, это слишком... глупо? Да, наверное, так.

Сторговался быстро. Получил деньги. Чуть больше, чем получил бы, продавая все это в конце сезона. В два раза, если быть точным. С ума сойти, чего только нет в памяти наших детей. Родители, ау! Думайте, что и как говорите при своих детях. Ибо разум их чист и потому пишет информацию хорошо.

В мешке за спиной шесть малых мер риса. Немного вяленой конины. Еды хватит на пару недель, если экономить. А там чтонибудь придумаю. Стрелы, соль. Огниво. Проволока. Рыболовные принадлежности и два ножа. У меня есть шансы пережить лето.

Прекращение морозов притягивает начало военных действий. Если я не хочу привлекать внимание, следует идти на север. Решено. Так и сделаю.

Караван! кричит человек на рыночной площади. На свободном от лотков пятачке в центре Собирается караван!

Вот оно что. Действительно, изза обилия разбойников, торговцы все чаще собираются в большие группы. Так проще выжить. Хотя в ответ банды тоже становятся сильнее. Извечная борьба меча и щита, хищника и жертвы в человеческой вариации. Той, где дичь часто огрызается, а не только убегает. Впрочем, такое есть и в природе.

Возможно, стоит подождать до утра. Пойду следом за караваном. Мало ли что они потеряют по дороге. Или если на них нападут. Точно удастся подобрать чтонибудь ценное или полезное. Главное не приближаться слишком близко."

Как хорошо, чтобы все происходило именно так. Но шаблон оказался надорван еще вначале. Деревня, не имевшая у местных даже названия, находилась на вогнутой, как макушка каппы, местности. Если продлевать аналогию, то дома в большинстве своем стояли гдето над ухом. Левым, если я заходил с лица стража вод. Если, конечно, люди действительно жили бы на голове истлевшего эоны лет назад тела они.

Проще говоря, если говорить нормально, то справа от скопления беспорядочно расположенных домишек, домов, хибар и полуземлянок, располагалось ровное поле, покрытое тающим снегом, с пятнами вязкой на вид, темной грязи и редкими травинками. Начало весны, да.

Слева земля плавной дугой уходила вниз, скатываясь на высоту в пять или больше моего роста, и уходя в сторону на в десятки раз большее расстояние, пока не исчезала под озером жидкой грязи. Попросту говоря, начинающим болотом.

Отвлеченно рассуждая, меня удивляла привычка местных жить рядом с болотом. Или в нашей стране такие места не становятся рассадником гнуса? Конечно, малярия и москитная язва встречается дальше к югу, но мало ли других отвратительных болезней переносят комары и другая кровососущая нечисть?

Дорога, по которой я, лошадь и повозка могли пройти только благодаря освоенному мной фокусу с хождением по воде, проходила по краю идущего влево и вниз склона. Бесконечная извитая и неровная полоса серой грязи, пытающейся вырваться из под ног, копыт и колес. Я, конечно, удерживал контроль, как мог.

Справедливости ради стоит отметить, что, кажется, это была хорошая тренировка контроля используя умение управлять водой, заставлять ее стать нам опорой и не давать ей разбрызгиваться в стороны. Тяжелая, но довольно интересная и, надеюсь, полезная, тренировка.

Как бы там ни было, вот, я вошел в деревню. Сразу стоит заметить, что людей было откровенно мало. Пока я шел прямо по дороге, оглядываясь по сторонам, заметил лишь пятерых людей. Трое удалялись от центральной, так сказать, улицы, в боковые проходы между домами. Проходы эти были, кстати, более привлекательны для движения, чем продолжение дороги, которым воспользовался я. Грунт там выглядел менее... грязным? ... жидким? ... точнее, непривлекательным. Да, наверное, это слово наиболее точно отражает то, как выглядела грязь в этих проходах.

Еще двоих я не то чтобы видел... просто, стоило мне повернуть голову, как резко захлопывались грубо сколоченные двери. Может, у меня разыгралась паранойя, но... это совпадение или мне здесь не рады? Может, дело в том, что я все еще контролирую грязь у нас под ногами? Это ведь необычно, да, прийти во время распутицы, не вымазанным по шею в темносерой кашице? Да и повозка, не проседающая по оси обоих колес в этот грунт, как бы намекает... Да, наверное, я слишком выделился. Прямое нарушение принятой стратегии. Такто.

Надо запомнить, что не стоит лишний раз светить странностями. В конце концов, я стремлюсь к выживанию, а не рекламе. В памяти невольно всплывают слова, которые удивительно соответствуют моим взглядам на жизнь.

"Лучшая стратегия это стратегия выживших".

Правда, тут же в голове крутится чтото об "ошибке выжившего". Интересно, как много из того, чем обладал в начале своего пребывания ТАМ, я смог спасти?

В вот и рынок. Большой неровный квадрат одной из сторон соприкасается с дорогой, по которой я иду. Не прекращая движения, смотрю и слушаю то, что открывается с этой стороны рынка.

Пятьдесят ре с меру! возмущается костлявая, что видно даже через свободную одежду, женщина.

Лошади, лошади! орут чуть ли не с другого угла квадрата. А я ведь только начал идти вдоль рынка. Когда подойду ближе, возможно, голос барышника станет громче.

Еще и Итазура... громко, до того, что у меня болят уши, шепчут какойто мужик.

Пятьдесят мер ре за малую меру риса! провозглашает очередной торговец.

Да даже в Великий Голод драли меньше! орет покупатель Сорок!

Пятьдесят!

Сорок!

Пятьдесят!

Сорок три!

Пятьдесят!

Я прохожу мимо спорящих. Продавец и покупатель, жутко похожие друг на друга, среднего роста и телосложения, одетые довольно скромно, смотрят друг на друга, точно два рогатых животных. Того и гляди, боднут друг друга.

Сорок пять! раздается уже за моей спиной. Похоже, покупатель медленно сдается.

Пятьдесят!

Ягура уничтожил еще один клан слышится слева. Я поворачиваю голову. Между вертикально висящими полосками ткани видны спины двоих людей, сидящих за прилавком. Напротив них стоят какието стакана. Они резко замолкают и один из них начинает поворачиваться. Я снова смотрю прямо вперед. Попадаться на подслушивании нехорошо. Меня так мама учила.

Сорок семь и ни ре больше слышится изза правого плеча.

Пятьдесят и это мое последнее слово.

Лошади! Лошади! а и правда, голос барышника стал громче. По ушам бьет.

Пройдя еще немного, я останавливаю повозку. Затем завожу ее ближе к краю дороги. Так, чтобы у меня был путь отступления в проулок между двумя домами. Конечно, это открывает спину. Но за все приходится платить, как известно.

Итак, судя по всему, есть фиксированная цена на рис. Малая мера за пятьдесят ре. Интересно, как это использовать?

Отвлекаюсь от дум, осознавая, что на меня смотрит худая женщина. Лицо какоето пятиугольное. Лоб, точно три штриха, затем угловатые, выдающиеся вперед, дуги бровей. Скулы, а затем кожа туго натянутым клином спускается вниз, к подбородку. Не лицо, а художественный вымысел. Кажется, этот стиль называется "кубизм".

Но чтото долго она на меня смотрит. Или не на меня, а за меня? Оглядываюсь. Нет, никто мешочки с рисом утащить не пытается. Хотя, она еще говорить не начала, чтобы отвлекать. На всякий случай концентрируюсь на том, чтобы чувствовать маленькие нити Воды, опутывающие мое имущество. Побочный эффект моих упражнений. Итак...

Да, госпожа?

Рис... меня удивил ее голос. Такой странный оттенок. Не знаю, как описать. Кажется, такой голос может быть у святых, голодных и умирающих. Хм...

Я молчу, жду, что она скажет. Пока ее реплика не несла особой информации.