Страница 21 из 126
Беда обошла стороной
Инна тихо вспоминает.
…Сдали вступительный экзамен по математике, а вечером пошли всей компанией в парк. По одиночке в городе еще боялись гулять. Ходим-бродим, за каждым деревом влюбленные парочки наблюдаем. Вот вам и «Детский парк»! Стемнело, вечерняя прохлада окутала нас. Нашли качалку, спрятанную в густом ивняке. Сели, прижались друг к дружке. Взгрустнулось что-то. Вдруг захрустели кусты и в шаге от нас мы увидели корчащегося на земле человека в черном. Блеснул нож… От страха я задержала дыхание и закрыла глаза. Пара жутких долгих минут скрипа, стонов, шуршания… Когда я открыла глаза и расслабила оцепеневшее тело, черного человека уже не было. Выждав какое-то время, мы тихо покинули свое укрытие, вышли на освещенную дорогу и, не спеша, – боясь привлечь к себе внимание – направились в общежитие. Заговорили только в комнате. Громко, бестолково, испуганно. Ребята тоже героев из себя не строили. Драться им приходилось, но чтобы с ножом, да еще с таким огромным… Потом тихо делились ощущениями. Когда выговорились, успокоились, но все равно решили до конца вступительных экзаменов этот страшный парк не посещать.
Но рассказываю я тебе, Жанна, эту историю по другой причине. У нее было продолжение. Друзья ушли, подруги затихли, а мне не спалось. На меня вдруг нашла странная благодать. Я каждой клеточкой тела ощущала счастье, физическое блаженство. Мне хотелось его длить и длить, чтобы оно никогда не кончалось. Не помню, сколько времени я наслаждалась. Чувство постепенно ослабевало и вскоре совсем исчезло. А мне хотелось испытывать это чувство снова и снова. Меня спасло то, что я не догадывалась о причине со мной происходящего, не знала его источника.
Я попыталась объяснить эти ощущения внутренней свободой, которая появилась у меня, в связи с тем, что уехала из семьи. Это что-то вроде положительного расслабления организма после нескольких лет морального напряжения. Но я сама понимала слабые стороны своей теории. Первое время я часто мыслями возвращалась к этому странному проявлению моего организма, даже считала, что природа подсказывала мне, что и как я могу ощущать, что есть счастье. Но студенческая жизнь закрутила-завертела: зачеты-экзамены, любовь… и я забыла этот незначительный эпизод.
Прошло лет десять. Я многое в своей жизни узнала, многое прочувствовала. В больнице во время операции чуть не умерла. И, уходя… чувствовала то же самое. Но мне не хотелось идти за этим чувством, потому что я уже поняла, что в жизни есть много более важных вещей, чем получение физических удовольствий, и много прекрасных высоких чувств, вызывающих не только физическое, но и духовное счастье. И лишать себя всего этого мне не имело смысла. Я очень сильно захотела снова радоваться солнцу, утру, музыке! Вот тогда Господь и врачи и вернули меня оттуда. Выйдя из больницы, я вспомнила тот случай в парке, сравнила со вторым и, наконец, обо всем догадалась. Черный человек, темное пятно на песке, белый порошок на траве, как следы ранней изморози…
Самое интересное, что память того первого ощущения не пропала, она была яркой и сильной. Не исчезло и желание повторить эти ощущения. Впечатления юности, они так свежи! Но я не позволяла себе такой слабости. Я тогда уже понимала губительную силу человеческой слабости. Я хотела жить полноценно, богато, а не зацикливаться на одном типе чувств, как правило, приводящих к деградации и даже к смерти. Я понимала что это странное удовольствие не связано с жизнью, а как бы… с неотвратимой смертью, и в первую очередь с отвлечением, с изоляцией от внешней жизни. В моем мозгу оно невольно связывалось со страхом потерять жизнь, и он отказывал мне в коварном желании или ослаблял его.
А если бы страха не было? Что-то, что есть внутри меня, мое собственное «я», уберегло бы меня? Что победило бы: разум или любопытство? Когда человек четко понимает смысл своей жизни, его ничто не свернет на кривую дорогу зла. «Мне дорога моя жизнь. Я не хочу ее терять. Свернуть легко, вернуться трудно. Глупо осложнять себе жизнь», – трезво рассуждала я во времена неблагоприятных периодов своей жизни, когда тянуло к сигарете, к рюмке... И теперь, иногда вспоминая случай в парке, я вздрагиваю от страшной мысли, что тогда, семнадцатилетней, глупой и слабой я могла бы выбрать другой путь. Мое незнание спасло меня от верной гибели.
– А те, что «лезут в дурь», почему не боятся лишить себя жизни? Я заставила себя бросить курить, потому что не хотела себе вредить. А те, которые ходят без шапок зимой, не чувствуют опасности своему здоровью? Считают это мелочью? А с них-то и начинаются большие беды. Как ты считаешь: есть генетическая тяга к определенному виду труднопреодолимых «отклонений»? – спросила Жанна.
– Может, и есть. Только ведь и голова на что-то дается человеку. Надо учить детей вовремя ее включать, – ответила Инна.
– Некоторые есть не могут прекратить. Силы воли не хватает, потому что это уже болезнь. Для них еда – наркотик. А кто-то за женщинами бегает… – усмехнулась Аня.
– Много причин у этих бед. Одна из них – уровень культуры, – сказала Жанна.
Дальнейшие рассуждения подруг Лена не слышала. О чем-то своем задумалась.