Не моё отражение

Давид

Прихожу в себя в палате. Да, я точно нахожусь в больнице. 

- Очнулись, - в палате находится, по-видимому, мой лечащий врач.

- Похоже на то, - не могу пошевелить правой рукой.

- У вас сломана рука. Множественные ушибы по телу. Кто вас так? - вопрошает мужчина.

- А вам какое дело? - зло отвечаю я.

- Говорят, что это вас ваша девушка так, - слегка улыбается он.

- Вы лечить меня собираетесь или сплетни распускать? Вызовите моего помощника, - принимаю сидячее положение в постели.

- У вас может кружиться голова, сотрясение, - при моем взгляде он отходит к двери, откуда сразу появляется Арс.

- Вы нас перепугали, если честно, - ту же вихрем вносится в палату.

- Где Василиса? - первое, что меня больше всего волнует.

- Никто не знает, - отвечает он и садится на стул. - Вы два дня были в отключке.

- Почему ее никто не ищет? - вопросительно взираю на него.

- Она оставила вам это, - протягивает мне лист бумаги сложенный вчетверо.

“Любимый мой, Дав. Прости меня, что не смогла совладать с собой и злостью, что поселилась во мне. Но я никогда в жизни не смогу простить тебя. Никогда. Мое сердце разбито, как и все то, что было разбито в твоем доме. Я ухожу. Не так подло как она. Я говорю тебе о своем уходе от тебя, из твоей жизни. И я прошу тебя, не ищи меня. Вычеркни меня из своей жизни, хотя... тебе же и вычеркивать нечего. В твоей жизни только она. Прощай”. 

И приписка чуть ниже:

“Вовка перед своей смертью сказал, что тебя заказали. Он должен был убить тебя тогда… с его слов, так было бы проще списать убийство на наркомана, чем искать настоящих убийц. Бурковский, эту фамилию назвал он. И сказал, чтобы ты присмотрелся к своему окружению. Это были его последние слова”.

Бля…

Предательски щиплет глаза, черт. Не подозревал что это так неприятно. Хуже чем тогда... в день свадьбы.

- Это не повод, чтобы не искать, - рявкаю на помощника. - Безопаснику передай мои указания, - парень снова кивает и что-то записывает. - Эту записку кто видел? 

- Только я, - отвечает он. - Она ее в папку с документами по работе положила. Поэтому записка первой ко мне в руки и попала.

- Это хорошо,- с облегчением выдыхаю я, откидываясь на подушку.

Вечером того же дня я оказываюсь дома. Хромая, с тростью и бандажом на руке, но я дома. Где царит порядок и тишина. В комнате Василисы нет ни одного предмета, что напомнил бы о присутствии девушки в доме.

- Кто убирался? - спрашиваю, стоящего за моей спиной Арса.

- Клининговая служба.

- Отменять на завтра регистрацию? - интересуется Арсений.

- Нет, - отвечаю дрогнувшим голосом. - Мало ли, что практически невозможно, - говорю больше себе, чем ему.

Вечер просто сижу в темноте. В гостиной. Уже стоит новый стол, очень похожий на тот, что девчонка без жалости раскрошила. Передо мной на столе чашка с кофе и бокал виски. Ни одна из жидкостей не приводит в чувства и не притупляет ноющую боль в груди. Закрываю глаза и вижу, как она носится по квартире с мишурой. Смешная. Ей хотелось праздника. 

Завтра у нас мог бы быть праздник. Но, может и к лучшему, что все выяснилось. Сам бы я не смог все ей рассказать. И жить с ложью, из-за которой вдруг проснулась моя совесть, о наличии которой я сомневался, долго бы не выдержал. И в итоге не дал бы спокойной жизни ни ей, ни себе.

***

Впервые за последние несколько месяцев в доме стоит полная тишина. И я, одиноко лежа в постели, пялюсь в потолок. Сон не идет. Без нее я не смог уснуть.

Дал задание начальнику службы безопасности найти Валерию. И к счастью, а может и нет, сейчас еду в офис на встречу с ней.

Вхожу, опираясь на трость в кабинет. На стуле сидит женщина. Когда она поворачивается в мою сторону, и мы встречаемся взглядами, она встает.

- Давид, - выговаривает она.

Да, видок у меня еще тот. Словно попал под гусеницы танка. И этот танк моя девочка.

- Сядь, - зло отвечаю и сам с трудом сажусь в свое кресло. - Ну здравствуй, Лора Уильямс. Я и не думал искать тебя в США. Если честно, то я уже и похоронил тебя. А ты живее живых, - передо мной сидит женщина, которой скоро, как и мне стукнет сорокез. И сейчас она совершенно не такая, как почти двадцать лет назад. Раздобрела, видимо от хорошей жизни за бугром. М-да...

- Кто тебя так? - не обращает внимания на мои слова.

- А тебе, не все равно ли? - затыкаю ей рот.  - Встреть тебя на улице, не узнал бы, - ухмыляюсь и вижу, как ей не нравится мой тон общения.

- А ты все такой же. Наглый, дерзкий, эгоист, - отвечает мне и так же едко улыбается.

- Как ты вышла на нее? - вижу по глазам, что поняла о ком идет речь.