Страница 60 из 61
Она узнала бы эти шаги из тысячи других. Плавную неспешность едва касающихся земляного пола стоп. Холодный треск, растекающегося по стенам инея. Ледяное веяние северных земель. В удушливой затхлой темнице они казались вестниками самой смерти.
- Пришел, чтобы позлорадствовать, а, Черног? - презрительно произнесла оборотница, словно выплюнув его имя. Она не встала и даже не открыла глаз - знала, что он наблюдает за ней.
Тихий смешок заставил ее поморщиться. Он казался ей более мерзким, чем сами стены и крики узников, которые то и дело нарушали давящую тишину.
- Ты, слышишь, кошка? - певуче произнес Темный бог, не обращая внимания на заданный вопрос. - Они решают твою судьбу. Судьба изменника печальна. Здесь в Аракане изменникам сначала вырывают языки, а потом отрубают руки и ноги, оставляя истекать кровью, пока в теле еще бьется жизнь. А на казнь собирается толпа. Людей даже не надо заманивать. Они сами рвутся посмотреть на это. И ведь все втайне они радуются - ты представляешь! - радуются, что это не они на эшафоте. О эта темная людская сущность! Радоваться чужой мучительной смерти, которая питает их иллюзии справедливости! Володарь бы мог неплохо озолотиться если бы продавал места на площади всем желающим посмотреть на казнь...
- Какого черта, ты мне все это говоришь?! - оборотница вскочила и уставилась на Чернога. Ее лицо перекосило от гнева, за которым скрывался страх. Руки сжались в кулаки.
Он медленно расхаживал по камере, точно это были володарские покои, не удосужив ее даже взглядом.
- Впрочем, - будничным тоном продолжал Черног, - теперь ты не простая смертная, а жена самого Змея. А, значит, и судить тебя будут по шуморским законам. А они еще более жестоки, чем законы Араканы. Шуморцы не просто убивают тело. Они выжигают душу, чтобы та больше никогда не вернулась в этот мир. Ибо предатели не достойны даже великодушного сна Морана-Ма...
Мара с яростным шипением кинулась на него. Но он резко увернулся, схватив ее за горло, и силой ударил об стену. От удара в голове потемнело. Она висела в воздухе, беспомощно дергая в воздухе ногами. Перед глазами расплывались кровавые пятна.
Темный Бог взирал равнодушно на ее попытки освободиться.
- А ведь я предупреждал тебя, Мара - мой брат не тот, за кого себя выдает. Уруш скор на расправу. Особенно если дело касается его интересов. Жаль, конечно, что Младич не дожил до этого дня. Он бы с удовольствием посмотрел на казнь. Он так мечтал увидеть как тебя лишат головы. Это едва ли не его самое сладостное желание. Даже женщин он так не желал, как твоей смерти...
- Это же ведь все ты, я знаю! - прохрипела она, цепляясь в бледную ладонь. - Это ты подослал Безликого. Это он убил аннича и пустил двояжичей...
- Как странно... Твоя одержимость свободой была настолько сильной, что ты потеряла всякую осмотрительность. Явилась к анничу, угрожала ему. Потом убила его. Выдала себя за Младича и пустила двояжичей. Как глупо! Даже остатки морокового зелья с волосами аннича ты забыла выбросить у себя из сумки. Или ты хотела избавиться от него по дороге?... А впрочем уже неважно. Уруш и его верный пес уже нашли его.
- Он знает, что ты стоишь за этим. Он знает про Безликого...
- Безликий - всего лишь выдумка лживой оборотницы, стремящейся спасти свою шкуру, - губы Чернога тронула злая усмешка. - Я слышу, как мой братец направляется сюда. Что ж, - с театральным сожалением произнес он, - похоже, публичная казнь не состоится. Как жаль, что все вот так закончилось... Я буду по тебе скучать, Мара.
Ледяные губы слегка коснулись ее лба, и Черног растворился в воздухе черным туманом.
Мара мешком свалилась на пол, судорожно втягивая воздух. В голове шумело. Она отползла к соломе и обессиленно распласталась на ней, закрыв глаза. Мысли бессвязно бродили в голове. Она даже не отреагировала, когда заскрипела решетка и огромное тело змеелюда закрыло и без того тусклый свет факела.
- Это Черног, - не открывая глаз прохрипела она. - Он только что был здесь...
- Хватит!
Скрытая злоба в голосе Змея заставила ее подняться.
Каменное лицо Уруша не предвещало ничего хорошего. И только золотые глаза метали молнии плохо скрытой ярости.
- Довольно лжи, оборотница! - прошипел он. - Неужели ты думаешь, что я поверю твоим россказням?
- Это правда, Володарь, - она чувствовала себя опустошенной. - Подумай сам, разве стала бы я помогать? Не легче было бы в суматохе просто отравить тебя? Или в тот момент, когда ты пришел ко мне в лес?..
- Ты слишком хитра, Мара. И безрассудна. Ты заигралась. Но у всего есть конец, - он грозно навис над ней.
- Володарь, прошу тебя! Выслушай! - она упала на колени и, вцепившись ему в руку, заглянула ему в глаза. Невольные слезы отчаянья скатывались по грязным щекам, но она их не замечала. - Клянусь тебе, это не я! Ты казнишь невиновного!
- Что это? - презрительно усмехнулся Уруш. - Гордая лесная кошка на коленях умоляет о пощаде?
- Ты совершаешь ошибку, - почти шепотом повторила оборотница.
Змей сбросил ее руку и направился к выходу. Но вдруг резко обернулся. Темный флакон упал на сено. Жуткая догадка прошибла оборотницу. Она в ужасе отползла от него, забившись в угол.
- Пей, - коротко сказал он.
- Нет, - едва слышно ответила она.
- Пей! Или я волью его в твою лживую глотку!
Мара резко бросилась вперед. Но змеиный хвост обвил ее, сжимая в удушающих объятиях. Уруш разжал ее челюсти, влил содержимое флакона в рот и зажал его ладонью. В широко распахнутых глазах оборотницы застыл немой ужас. Тело забилось в судорожной агонии, не желая расставаться с жизнью. Вскоре она затихла.
Он опустил бездыханное тело на пол.
- Уберите ее, - коротко приказал Уруш санди, стоящим возле входа, и направился в сторону лагеря.
Двое всадников стояли на пригорке и наблюдали, когда ночное небо над лесом озарилось маревом.