Страница 13 из 61
Странник повесил котелок над огнем и осмотрелся.
Внутри изба оказалась не такой большой, как снаружи, но чистой и очень светлой. Все ее убранство печка, напротив нее - стол с лавкой под окном. «Небогато для такой целительницы», - подумал он. Лекари и целители, которых знал советник, жили в больших теремах. Многие из них заводили собственную прислугу. Притом слуг могло быть несколько. Несчастья, вроде внезапных или тяжелых недугов, заставляли людей отдавать последние сбережения, и те не гнушались брать большие деньги за свою работу. Оттого и жили они лучше любого ремесленника, а порой и купца.
Полати над печкой были задернуты плотными цветастыми шторами. Рядом с печью висели в четыре ряда полки из грубых досок. На них стояли банки со всевозможными травами и отварами, гирляндами свешивались нитки и пучки с различной травой. Одно-единственное окно украшала белая тонюсенькая занавеска. Белая печь была украшена цветочным орнаментом. На столе лежала бежевая скатерть с вышивкой, а посреди - коричневый кувшин и глиняная кружка. Между лавкой и печкой стоял большой обитый железом сундук, накрытый бежевым расшитым сукном. По углам избы, на дверном косяке и окне были развешены пучки полыни - точно такие же, как на заборе. Под стеной тонкой полоской белела рассыпанная соль. Видать, оборотница чего-то или кого-то всерьез опасалась. «Если слухи правдивы насчет ее связи с Черногом, - размышлял Странник, - то ни соль, ни полынь ей не помогут. Темный бог никого просто так не отпускает».
В котелке зашумела вода. Она еще не успела закипеть, как в избу зашла оборотница. Длинные волосы были заплетены в тугую косу, кончик которой болтался на уровне щиколоток подобно хвосту. Она на ходу вытирала руки о передник.
- Что ж ты, путник, коня-то не бережешь? Еще б чуть-чуть - и не спасти его. Спасибо конюшенному за помощь. Конь мог сегодня и не встать, - с этими словами она сняла котелок с огня и исчезла за дверью.
Она еще два раза заходила в дом: то вешала котелок над очажком, то снимала его. Солнце уже прошло зенит, когда она наконец вошла в дом, бросив скупое: «Теперь все хорошо будет!»
В третий раз закипала вода, пока Мара быстро накрывала на стол. Затем она достала две глиняные кружки, насыпала в них травы из банки, что стояла на самой верхней полке, и залила водой.
- Садись поешь. Поди голодный, а время уже за полдень перевалило, - устало бросила она через плечо Страннику. Заметив его настороженность, она усмехнулась: - Да садись ты уже. Не бойся, еда не отравлена. Я так мелко не пакостничаю. Если надо будет, я найду способ, как по-другому тебя извести.
Он сел за стол, хотя голода и не чувствовал. Скорее, чтобы не обидеть хозяйку дома. Ели они в тишине. Советнику была непривычна простая еда. Но она оказалась настолько вкусной, что он, от души наслаждаясь пищей, согласился, когда оборотница предложила еще добавки.
- Спасибо тебя, хозяюшка, за вкусный обед и за гостеприимство, - искренне поблагодарил он, когда с едой было покончено. - Давно так сытно не ел.
- На здоровье, путник, - ответила она, чуть улыбнувшись странной улыбкой, и встала из-за стола. - Вкусная пища исцеляет друзей и располагает врагов. Бери кружку и пойдем на улицу. Ты будешь чай пить да рассказывать, а я слушать.
Они расположились в тени дома на завалинке. Оборотница достала из-под нее длинную трубку, разрисованную символическими рисунками, набила ее и затянулась. Она молчала, смотря сквозь сизый дым в сторону заборчика. На нем пучки с полынью чуть покачивались под легким ветерком, будто кто-то невидимый трогает их рукой.
- Ну рассказывай, - наконец произнесла она. Речь ее звучала мягко и умиротворяюще. - Кто ты? Откуда и куда путь держишь?
- Я - Странник из Шуморских земель, - ответил он, ловя себя на мысли, что никогда прежде не видел курящих женщин. Курить разрешалось только волхвам, которые поклоняются Урушу. Женщины же никогда не допускались к служению Змеиному богу, ибо тот являлся олицетворением всего, что было так или иначе связано с мужским началом. - Еду из западного ксенства домой.
- Так, значит, ты разъездной советник. Хм… Интересно… И что же ты делал у ксенича Ольха?
- Ксенич Ольх мне братом приходится.
- Не слышала я, чтобы у Ольха братья остались в живых…
- Он мне названый брат. Он позвал меня к себе. Совет ему нужен мой был.
- Уж не связано ли это с Гардианией, что по соседству расположилась?
Странник замолчал. Для ведуньи, одиноко живущей в лесу, Мара оказалась слишком осведомленной. Ведь о том, что в соседнем володарстве зреет что-то неладное, знали только несколько человек.
- Нет, - солгал он. – Я был на дне рождения сына ксенича.
Оборотница цокнула языком и покачала головой.
- Ну что же, Странник, не хочешь говорить, дело твое. Только вот тебе совет мой: держи-ка ты ухо востро. Ибо есть там те, кому не угоден ты. И сильно не угоден. Тебя убрать хотели, чтобы ты не мешался. Коня твоего специально отравили. Да не простым ядом. Таким промышляют гардианцы. У нас же во всей Аракане днем с огнем его не сыщешь. К вечеру сегодняшнего дня подох бы конь твой. А вслед за ним и ты. Да ты пей чай, пей до дна. Иначе домой не доедешь, преставишься где-нибудь на границе Араканы и Шуморского Володарства. Имя одно только от тебя останется.
Его передернуло. Он пристально посмотрел на Мару. Она спокойно выпускала небольшие клубы дыма вверх, задумчиво глядя перед собой.
- Что ж за яд такой? – наконец спросил он.
- Это яд черного криана. Змея, что водится в южных землях Гардиании. Змей очень хитрый, поэтому и поймать его тяжело. А яд действует избирательно. За что и ценится. Пока его варят, называют имя того, кого хотят извести. Потом мажут им вещь или животину какую - как коня твоего, например, - и все. Жертва умирает как от естественной смерти - сердце там остановилось, лихорадка приключилась или удар какой хватил. Что варивший его пожелает. И сроку он дает столько, сколько пожелает. Дня два-три, а может, и месяц, а то и год. Для всех остальных он безвреден. Вот только если животину им намазали, то проживает она месяц-два. Мало кто определить сможет. Животное спотыкаться начинает, хромать. А потом в один из дней просто падает - и все. Не понять сразу, что отравили. От обычного яда глаза становятся тусклыми, точно пеленой подернутые, лежит много, вялым становится. Все слишком просто. Сразу можно понять, что отравили. А так, вроде на ногу припадает - овод укусил или копыто стерлось. Никто внимания-то не обратит, пока поздно не будет. Судя по всему, коня твоего отравили недели две-три назад. Думай, Странник, где был ты в это время, с кем общался. Теперь это твоя забота.