Страница 11 из 61
- Конь мой прихрамывает. И с каждым днем ему все хуже.
Целительница покачала головой и, неслышно ступая босыми ногами по влажной траве, обошла Странника. Из-под длинной белой рубахи виднелись стопы: одна - белесая, вторая – коричневая и бугристая.
Вороной поджимал под себя переднюю левую ногу и тяжело дышал. Она подошла к нему, и тонкие пальцы ласково коснулись жесткой шерсти морды.
- Что с тобой случилось, красавец? - обратилась она к нему. Тот доверчиво ткнулся носом ей в ладонь и шумно выдохнул. - Где ж тебя так, а?
Конь тонко заржал, словно жалуясь, и положил свою тяжелую черную голову на хрупкое плечо.
- Как тебя зовут? - шепотом спросила Мара, проводя ладонью по заплетенной гриве.
- Сивер, - ответил Странник, удивленный поведению своего четвероногого друга. Конь обладал редким норовом и никого не подпускал к себе, кроме хозяина.
- Хозяин ветров, значит, - ведунья наклонилась и принялась рассматривать повязку на ноге. Хмыкнула себе под нос, разматывая испачканную ветошь. - Хорошо постарался конюшенный. Не изменяет своим привычкам, старик. Пойдем со мной, Сивер. Я тебя накормлю да напою.
Она отвязала вороного от березы и повернулась к Страннику.
- Хворост собери, - нежно произнесла она. - Огонь разведи да воду поставь. Отпаивать твоего друга придется.
Взяв коня под уздцы, повела она его к сараю и скрылась за тяжелой дверью. Мгновение спустя оттуда послышалось пение.
Странник прислушался. Он не мог разобрать ни слова, но голос казался ему самым чарующим, из всех, что он когда-либо слышал. Голос проникал под кожу и разливался бархатистым ласковым океаном. Он успокаивал, укачивал на своих легких волнах. Пение окутывало его нежным шелком. Ему непреодолимо захотелось лечь на траву и закрыть глаза. Чтобы весь этот суетный мир исчез, чтобы подольше насладиться этим волшебным сладостым спокойствием, которое обещал этот голос...
Воистину Гура оказался прав насчет ее способностей. Странник с трудом подавил в себе желание заснуть. На непослушных, одеревенелых ногах он направился в глубь чащи. И только когда вокруг восцарилась тишина, его мысли устремились к последнему разговору с Ольхом.
Уж больно тихо стало на западе. Казалось, что Гардиания наконец-таки решила успокоиться и перестать спорить с Араканой по поводу передела земель на западе, там, где граничат два володарства. Володарь Гардиании Молох даже согласился подписать последний договор, согласно которому территория от Шамских гор до Раскидистого ущелья переходит под власть западного ксенича Араканы Ольха. Молох пообещал, что все гардианцы, что жили на тех землях, уйдут в течение недели. И, как ни странно, сдержал свое слово.
Однако чувство, что гардианцы что-то задумывают, не отпускало Странника. Паучьи люди были известны своим коварством и бесчестными способами ведения игры. Клятвопреступление для них не являлось чем-то из ряда вон выходящим. А тут Старый Лис вдруг проявил такую щедрость - честный передел земли в пользу володарства, которое он мечтал захватить.
- Не похоже это на Молоха, - сказал Странник Ольху. Он прибыл к западному ксеничу через неделю после подписания договора. - Не похоже. Кабы они чего не затевали.
Ольх в ответ лишь покачал головой. Это был высокий закаленный в боях человек, в пепельных волосах которого уже проглядывала седина - предвестница приближающейся старости. В нем удивительным образом уживались и буйный нрав, и благоразумие. Он мог трезво оценить ситуацию. Но если впадал в ярость, то не жалел никого. Не приведи Ралок попасться ему под горячую руку. Ходили слухи, будто некогда жену его, Малушу, похитил ксенич южных земель Ранор, позарившись на ее красоту. Ольх впал в такой гнев, что чуть не спалил все южные наделы. Спас ситуацию володарь Араканы Грознослав. Он не мог допустить, чтобы его ксеничи поубивали друг друга. Тем не менее, Ранор был наказан – были сожжены четыре его деревни, разрушен один из городов, да еще пришлось ему уплатить сто мер золота. Ольх же получил обратно свою жену и отеческое напутствие от Грознослава - дескать, бабы бабами, но нельзя из-за них внутри володарства бесчинства устраивать. Иначе так без родной земли можно остаться.
Западный ксенич стоял напротив разъездного советника шуморского володарства и пальцами перебирал свою окладистую бороду. Блеклые отблески лучины освещали его задумчивое усталое лицо.
- Н-да… Подозрительно это, - наконец промолвил он, бессмысленно глядя перед собой. – Но, с другой стороны, Молох сдержал свое слово...
Странник усмехнулся. Не похоже это было на Ольха. Тот на дух не переносил паучьих людей, а сейчас нехотя признавал показную честность гардианского володаря.
- Вот это и подозрительнее всего. Молох никогда не держит своего слова. Старый Лис Тысячелетний Мир периодически нарушал, когда ему было выгодно. Вспомни хотя бы, когда он Нижний Мост осадил. Сколько времени потребовалось, чтобы паучьих людей выбить оттуда?.. Не-е-е-ет, брат, мне не нравится все это. Затишье это - перед бурей. Узнать бы, что у них на уме...
- Я уже отправил разведчиков. Однако, судя по последним донесениям, на границе все тихо. Изредка еще встречаются то там, то здесь гардианцы. Но лишь те, кто не успел вовремя убраться восвояси.
- То-то и оно… Собирай-ка, Ольх, войска. Выстави их на границе. Да по тихому, чтобы никто не знал. Не ровен час, Гардиания напасть может. А коли так, то начнет Молох с твоих земель. Да и надобно остальных ксеничей да Грознослава предупредить. Старый Лис хитер. А значит, попытается напасть внезапно. Нельзя, чтобы остальные пребывали в неведении.
- Ранор с Ювичем поделить не могут Пересвет Мирской. Сам знаешь, он стоит на границе Южного и Северного ксенства. Спорят они, кому этот город принадлежит, никто уступать не хочет. Оно и понятно - Пересвет-то, почитай, самый большой торговый город в Аракане. Да к тому же столица володарства. Кто им владеет, у того и кошелек толще. Сам понимаешь, никто не захочет его отдавать.