Страница 64 из 68
Ирка наблюдала из окна за одиноко сидящей фигурой мужа и сердце ее обливалось кровью. Как она любила его? Как хотелось ей выбежать навстречу, обнять, затащить домой, согреть, накормить, но как подойти, как заговорить после долгого молчания? А если он оттолкнет ее? Как жить дальше? Ирка вздохнула и вытерла одинокую слезинку! Вот что ей стоило устроить разборки еще тогда! Вот что ей стоило не промолчать, не замкнуться в себе, а высказать все, что она думает! Она погасила свет, услышала, как хлопнула дверь в подъезде и скрылась в спальне, надеясь на чудо.
Шаги Матвея остановились возле двери их комнаты, муж стоял за дверью и молчал, а Ирка гипнотизировала ручку двери, которая медленно стала наклоняться. Она быстро закрыла глаза, притворяясь спящей, чего-то испугавшись.
Матвей тихо зашел в комнату, покосился на спящую жену, такую родную, такую свою. Как же ему хотелось просто подойти поцеловать, без слов, доказывая свою любовь. Он вспомнил взгляд жены и передумал подходить. Вместо этого открыл шкаф, роясь в поиске формы. Сегодня его бой, и он выиграет во что бы то ни стало!
- Ты куда? – тихий голос жены, заставил его замереть.
- Прости, разбудил? – Матвей обернулся, чтобы посмотреть на нее, чтобы понять, сегодня что-нибудь изменилось, или все как вчера. В полумраке комнаты ничего не было видно, только темный силуэт, приподнявшейся Ирки, отражался в зеркале. – Спи, малыш. Я сейчас уйду.
- Ты куда? – повторила она свой вопрос.
- На ринг, - замявшись, все-таки ответил он.
- Я с тобой. Ты обещал! – и босые ноги прошлепали в ванную.
Ирка собралась быстро. Так же в полной тишине спустились на лифте к машине, так же молча ехали по свободному от машин проспекту, который казалось отдыхал в тишине ночи, ожидая нового рабочего дня. Матвей молча проводил жену в зал, молча усадил в кресло, глазами подзывая охрану.
- Чтоб ни один волос…, - только и сказал он. Охранник кивнул, усаживаясь рядом. А Ирка оглядывала зал. Свет тусклых лампочек. Серьезные лица бойцов. Кто-то вел молчаливый бой с тенью, кто-то разогревался в углу, сосредоточенный взгляд Матвея выдавл его напряжение. Запах дорогих духов и элитного алкоголя. Минимум рекламы, минимум шоу, все для своих. Здесь рискуют собственными жизнями, за деньги, за очень большие деньги, а кто-то рискует, чтобы отточить искусство боя, впрочем, есть и такие, которые приходят за опытом.
Каждый боец имеет рейтинг. Первый бой – нулевой рейтинг! Чем больше побед – тем выше ставка! Матвей был опытным бойцом и рейтинг имел высокий.
Наконец, высокий мужчина в строгом костюме с пышными седыми волосами и чётко поставленным голосом объявил Матвея на микс-файт. Микс-файт имеет вполне определенные правила, по которым проходит поединок: это и весовые категории, и ограничение поединка по времени. Единственный бесконтрольный элемент схватки - выбор спортсменом технического арсенала боя. Бокс, борьба, дзюдо, самбо, джиу джитсу, каратэ и даже сумо – любой вид и любая тактика, которые предпочтет боец для победы, разрешены. И цель здесь одна – победить. Бои без правил не подразумевают ни баллов, ни очков за приемы. Здесь есть только два соперника и одна победа.
- Гордый, никогда не сдающийся, никому не подчиняющийся, никогда ни перед кем не встающий на колени – Матвей Морозов! – объявил его красивый ринг-анонсер, зал взорвался шумом, приветствуя ее мужа, который стоял полуобнаженным, с перчатками на руках и смотрел только на нее, не слушая, что говорится о нем, не видя возбужденного зала. Только ее лицо, только ее глаза, только она!
Бой начался, и Ирка закрыла глаза, так и просидев все раунды, пока Матвей дрался. И только когда объявили о его победе, Ирка смогла заставить себя открыть глаза и тут же встретилась с внимательными серыми глазами, которые словно вопрошали, я прощен? Ирка встала, чтобы лучше видеть его.
- Малыш, - вдруг закричал Матвей, перекрывая зал, который от неожиданности вдруг замолчал и тысячи незнакомых глаз уставились на нее, - тут говорили, что я никогда и ни перед кем не встаю на колени, - он медленно, не спуская с нее глаз опустился на одно колено, склоняясь перед женой, подчиняясь ей, сдаваясь в ее плен, - я – только твой. Прости меня, пожалуйста, только не молчи больше, давай поговорим.
Зал взорвался овациями.