Страница 6 из 59
Во, можно на местное кладбище пробраться. И глянуть, кто в этом году помирал. В первый год многие переселенцы мёрли, климат не климатит, зима сурова, лето дождливо, вода не та, еда не та… скорее всего есть кладбище! А документы умерших — у старосты. Ну, по логике, раз он власть, то и отчетность на ем! Про количество податного населения и тягла — коров и лошадей, начальству докладывать обязан. Соответственно документы прилагать, списки там… Значит, на кладбище можно не идти, нужно найти старосту и выцыганить бумагу у него. Или сменять. Или спереть. На что менять? Мобилу подарю, епта! Был бы паспорт, а на что — придумаю. Потом. Как нибудь.
Офигенный план! Истинно русский, с братьями Авоськой, Небоськой и Как-нибудем. А есть другой? Ну… можно отыскаться на берегу, голым-босым, глухонемым и скорбным на голову. Убогих и калек у нас всегда жалеют. А дальше? Чтобы местные признали меня за своего и не выдали, нужно быть полезным. А кому и чем полезен полусумасшедший глухонемой, за которого можно себя выдать? В работники не гожусь — старый я и, по местным меркам, слабосильный. Зато жрать здоров! Да нафиг кому нужен лишний рот! И прокантуюсь я в деревне до первого визита полиции, снова вопрос кто и откуда… Т. е. еще один путь на каторгу. Да и проколоться легко — порезался, обжегся, псина цапнула, наступил на гвоздь, заорал в голос и привет. Выяснится, что дуришь людей, обидятся, рассердятся и накажут. Даже думать не хочется, как… Конечно, можно признаться, что я из другого времени, тогда в дурдом посадят, тут их бедламами называют, прикольное слово… отвезут в Хабаровку или Благовещенск… Тоже выход, че… психов в дурке кормят. Раз ничего толкового в голову нейдет, то тогда спать. Может с утра чего лучше придумается.
Ночью прошел дождь, с утра было холодно. И мокро. Пока "до ветру" ходил да умывался, обратил внимание, что в ельнике более-менее сухо, а тальники и трава мокрущие. Я же вымокну до нитки, если сейчас в деревню пойду! И обсушиться там будет негде. Реальный шанс заболеть. Хитришь, бродяга, сам себя уговариваешь не ходить! Потому, как никуда идти не хочется. Да ведь ты, Коля, того… сдрейфил! Ну да, приссал малеха. А может и нет. Только муторно мне. И на улице сыро-мутно и вовнутрях тоже. Вчера бодрячком шастал, а сегодня… А просто вчера еще не до конца прочувствовал, не осознал, не вник, не дотумкал, не допетрил, не въехал и не просек, насколько вляпался.
А может напридумывал сам себе ерунды, а все нормально, просто… Что просто? Ты сидишь на том месте, где должна быть трасса. А ее нет. Вообще нет. Ты выезжал из дома зимой. А сейчас начало осени, вон, еще березы зеленые. Деревня как позавчера отстроена, вся из круглого леса, крыши из голых досок, мох из стыков висит. Столбов с проводами нет. Ни одного. Пароход этот. Лодка из горбыля. Невод из музея. Мужики босоногие. Икра в помойке. Телеги, лошади… ни машин, ни самолетов. Никакого мусора, ни одной банки из под пива или пластиковых бутылок… Куда все делось? Ночью отлить выходил — опять ни одного самолета, ни одного спутника, Луна, звезды да метеоры, хотя битых три часа сидел, все в небо пялился, полпачки сигарет искурил, надеялся не понять на что. Зря надеялся. Так что попадос. Полный! Вот и сижу как пыльным мешком по голове ударенный.
Ну… да… А чего? Я вообще обычный горожанин. В годах. Полтинник скоро. Ну, охочусь в сезон по птичке, иногда на козу выезжаю, даже не выезжаю, а возят меня. Ну, рыбак выходного дня… но завтрашнего, а не нынешнего! По молодости да, гарцевал по Нижнему Амуру, осетров и калуг посреди ледохода рыбачил, по горным речкам сплавлялся. От небольшого ума и щенячей дерзости в стадо белух на лодке заплывал и с касатками на двадцать пятом "Вихре" впритирку гонзал. На кетовую каждый год ездил, всерьез, по взрослому… но сие дела давно минувших дней. А нонеча, не то что давеча — был рысак, да сбил подковы. Постарел и сила уже не та. Куража нет, одни воспоминания остались. Совсем не герой, не храбрец, да и не был им никогда. Ни тем более этот, как их кличут, драть их вперегреб, развелось дебилов… не выживальщик, во! И не абориген-охотник-следопыт Дерсу Узала[10]. Это он в одну харю посреди тайги мог выжить, он тут свой в доску, каждого ведмедя и ежа в лицо знает. А я однозначно пропаду. К местным жить идти — вопрос даже не стоит. Тут вопрос обратный — ежели меня изловят местные, как поступят-то? Ой не факт, что в полицию сдадут! Пристав[11] раз в полгода наезжает, телеграфа нет… На кой ляд я им нужен, непонятный чужак? Это ж мороки сколько — держать где-то, кормить… Закон тайга, прокурор медведь. Убьют скорее всего… Да заради шмотья и моднявого ружжа запросто грохнут! Труп закопают, в речку кинут или медведям скормят. И не будет меня тут. И вообще нигде не будет…
Да меня тут вообще быть не должно! Что за чертовщина происходит? Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы! Не истери, сядь, успокойся! Ну да, успокойся. Успокоишься тут, куда не кинь — везде шестнадцать. Стоп! НЕ ИСТЕРИ! Сядь, вдохни, выдохни, руки расслабь, глаза закрой, не о чем не думай. Сижу, дышу… Вот, уже лучше. Мож спирту выпить? Ну-ну, давай, нажрись, сразу станет хорошо. А потом плохо. Еще хуже, чем сейчас. Так что спирт не выход. А какой выход? Да никакой! Прикинь, там уже двое суток как я исчез. Посреди бела дня, вместе с машиной. Супруга, небось, корвалол стаканами хлещет, думки поганые думает и по потолку бегает, да полицию с МЧС терроризирует. Анатолич на измене — сначала крутое ЧП, зам поехал разбираться и как в воду канул. Подряд срывается, неизвестно что и думать, наверное, конкуренты по беспределу пошли, бизнес отжимают…
Чет мне поплохело… тоска накатила, ноги не держат, в ушах гых-гых-гых и в висках молотки стучат, голова разболелась, небось давление под двести! Куда в таком состоянии идти? Надо наоборот — сесть в машине и сидеть, ждать! Оно мож само рассосется как-нибудь. Уйду сейчас, а оно раз! — и сработает! Машину перекинет, а я здесь останусь! Совсем, безвозвратно! Чего потом делать-то? Суетиться начну — только все испорчу, тут-то мне и придет окончательный pizdets!
Стоп! Так не пойдет. И ничего путного в таком состоянии у тебя не выйдет, Коля. Нарвешься и тупо подохнешь, безо всякой пользы. Потому сначала… а сначала — пожрать! Чаю горячего похлёбать. Успокоиться. Чего там в аптечке есть… энапчику выпить. Или валимидину. Издохнешь, кому лучше сделаешь? Все враги и завистники только довольны будут! Гхм… Где те враги да завистники? Я б им, как любимым родичам сейчас обрадовался. Ан нет их еще в природе, не родились покуда. Во, тогда найти их родичей и удавить в колыбели, чтобы никто и не родился, гадостей тебе не наделал! Хуясе ты фрукт! Это ж сколь народу придется завалить? Но идея хороша! Чудо что за идея! Для Чикатилы в самый раз.
Перевожу дыхание. Мотаю головой, оглядываюсь вокруг себя.
И правда, чего я лазаря запел?[12] Думаешь, пожалеет кто? Неа! Некому жалеть! Ну, ничё, я еще побарахтаюсь! Что, совсем уже никуда не годный старикан? Да ничего подобного, мне еще и пятидесяти нет! Я им еще всем покажу! Ну да, покажи — вороны в окрестных тальниках поржут с твоих седых мудей. Да похер! Ложил я на всю местную тайгу большой и толстый! Гляди не оцарапай, там занозы! Хохмишь, молодец! Значит уже одыбал. Буду стремиться выжить. И вернуться! Если первое смогу, то, глядишь, и второе выгорит. Двигаться надо! Только покойники лежат и разлагаюцо… Не хочешь трупешником стать? Нет!.. Собрался в кучку? Ага. Буду как та корова — жить захочешь, не так раскорячишься! Тогда, как командовал старшина — личному составу к приему пищи приступить!
Ставлю на плитку чайник, кипячу воду, запариваю пакет "Роллтона", режу сало. Отрезаю мааленький такой кусочек хлеба, чисто для вкуса. Без хлеба не наедаюсь, сколь не сожри… кончится булка завтра, продуктов будет надо — офиздипеть! Через четверть часа, осторожно прихлебывая свежезаваренный чай, убеждаюсь, что на сытый желудок и жить веселее! И еще одна мысль приходит внезапно — Закон об оружии тут еще не придумали, значит можно выбросить ограничитель, который не дает стрелять при сложенном прикладе. А раз так… снимаю крышку ствольной коробки, вынимаю затворную раму, подтягиваю к себе ящик с инструментами и толстой отверткой выламываю ограничительную пластину. О! Таперича не то, что давеча. Собираю Саежку и примыкаю стандартный магазин от калаша. Дослав патрон, включаю предохранитель. Оттакот! Не мир я вам принес, а ме… тьфу ты, автомат! Он таперича бог, а я пророк его! Падите ниц, туземцы и обаригенты, бойтесь теперь меня! Иду на вы, тяжкой поступью, всемогущий, бла, пришелец, быра все по норам зашхерились! А то всех отцывилизирую, кого догоню! Особенно тех, кто меня сюдой забросил!
10
Дерсу Узала — охотник, следопыт и проводник исследователя Приморья и Приамурья Арсеньева В.К., по разным версиям нанаец или удэгеец.
11
Становой пристав — полицейская должность, учреждённая Положением о земской полиции 1837 года. Становые приставы назначались губернским начальством. На становом приставе лежали все исполнительные, следственные, судебно-полицейские и хозяйственно-распорядительные дела: "он прекращал всякого рода ссоры, драки, буйство и бесчиние; наблюдал, чтобы не было чинимо и допускаемо действий и поступков запрещенных; о всяком чрезвычайном происшествии доносил кому следует; побуждал обывателей принимать меры к истреблению вредных насекомых, хищных зверей и т. Д.
12
Лазаря запеть — преувеличенно жаловаться на судьбу, стараясь вызвать сочувствие окружающих.