Страница 14 из 66
Линн сильно хотелось бы быть той, кто спасёт ситуацию, но она не может. Она едва отличает дорогу от окружающих равнин. Она слегка качает головой.
— Мне жаль.
— Это был бы твой шанс снискать расположение Слэйда.
Раздаётся кудахтающий смех из рядов, стоящих вокруг.
— Кэт, — говорит Слэйд, всё ещё не сдвинувшись с места. Всего лишь одно единственное слово, но его определённого тона достаточно. Кэтролл оставляет Линн в покое.
— Ну, хорошо, — Кэтролл указывает на кого-то другого из толпы. — Тогда ты.
— Я? — спрашивает недоверчивый голос. Линн думает, что это голос Хестер, девушки-купида, которая присоединилась к ним несколько лет назад, прибыв из Рима. — Почему именно я?
— Потому что я так сказала. Кроме того, ты ведь тоже хочешь исцелиться, не так ли?
Хестер сдаётся. Следующие часы будут означать для неё муку и жгучую боль.
— Хорошо. Тогда дальше, — опираясь на Кэтролл, Слэйд отталкивается от машины. — Спрячьте этого перевозчика, чтобы его не сразу можно было обнаружить, а затем возвращайтесь в грузовик!
Г
лава 17
Южный Лондон сильно отличается от центрального. В какой-то момент дома исчезают, и мы едем только мимо холмистых пейзажей. Запасная территория, которая скоро будет заселена. Так происходит с тех пор, как появился новый порядок: старые города разрушаются и постепенно перестраиваются. Люди, которые раньше жили здесь, были либо богатыми, либо изгнаны на Ничейную Землю — конечно, не без применения силы. Перед моим внутренним взором вновь вспыхивает огонь из винтовок Ли. Я вижу, как люди вокруг Винстона, повстанцы, с которым мы шли в атаку, не сумев устоять, просто падают на землю, широко размахивая руками. Этот день и грубая сила, которую применяли люди Ли, показала мне, что я живу ещё в более холодное время, чем я себе когда-либо представляла. И прикосновение этого холода осталось во мне. Прикосновение смерти, от которого я не могу избавиться.
За рулём теперь сидит Скиннер. Я смотрю в окно на сюрреалистический пейзаж вокруг нас. После полудня поднялся туман, и теперь серая болотистая местность тянется вдоль дороги. Время от времени мы видим вдалеке поезд, скользящий по рельсам, вероятно, полный туристов, направляющихся в Бедлам. Не считая этого поезда, здесь ничего нет. Я чувствую, как мое горло начинает сжиматься, и я закрываю глаза, нужно сосредоточиться на чем-то другом. Я говорю себе, что это нехорошее предчувствие, постоянно охватывающие меня, вполне нормально. В конце концов, смерть в течение многих лет не имела для меня никакого значения.
До того, как я получила свой чип, я была слишком молода, чтобы беспокоиться об этом; тогда я перестала стареть. Мое первое столкновение со смертью было, когда я убила своего первого купида, но это не имеет большого значения, потому что купиды не являются для нас живыми существами. В школе созерцателей нам говорят, что мы должны рассматривать их лишь как препятствия, когда речь идет об охране наших детей-целителей. Я ничего не почувствовала, когда убила своего первого купида. Теперь же чувствую слишком много, когда думаю о том, что Ли достаточно нажать кнопку, чтобы Сай простился с жизнью, и от него ничего не осталось, кроме кучки пепла…
— Скиннер.
Мой голос звучит странно, и поначалу я сама не знаю, почему произношу его имя. Но мне кажется, что ужасные сцены в моей голове прекратятся, когда я удостоверюсь, что он все еще здесь. Потому что он означает для меня надежду.
— Да?
Я чувствую, как его взгляд остановился на мне.
— Это ужасно — умирать? — спрашиваю я.
Скиннер молчит.
Сначала я опасаюсь, что он злится, потому что я снова говорю с ним на эту тему. О смерти, от которой его сестра спасла его в последнюю минуту. Затем слышу, как он делает вдох.
— Да, сперва это ужасно. Чувствуешь себя, как умирающий от жажды в пустыне, который наконец-то нашёл стакан воды… но в стакане дыра, и приходится беспомощно наблюдать, как вода просачивается в землю. Капля за каплей. Но затем, как только стакан пустеет, и ты понимаешь, что пути назад нет, становится легко. Когда признаешь, что у тебя нет другого выбора, кроме как умереть от жажды, тогда жажда быстро ослабевает.
Я долго молчу. Я ещё никогда не слышала, чтобы Скиннер так говорил, и не знаю, успокаивают ли меня его слова или же еще больше пугают. Умереть от жажды. Я ведь даже уже больше не знаю, что такое жажда.
Скиннер протягивает руку и кладет свою ладонь мне на ногу, поверх подола юбки, и все же его прикосновение электризует меня. Не так, как прикосновения Сая, но все-таки я рада чувствовать тепло его тела, невероятную энергию, которая течет через него.
— Если твой отец меня отключит… — тихо спрашиваю я. — ты рассеешь мой прах?
Хватка Скиннера становиться немного крепче, и на этот раз он молчит некоторое время.
— Это не зайдёт так далеко, — наконец говорит он.
— Ты не можешь этого знать.
Я кладу свою ладонь поверх его. Его пальцы кажутся гладкими и ровными, как у мраморной статуи в саду Конроя.
— Так, ты это сделаешь?
— Где? — спрашивает он после некоторого молчания.
— Над морем.
— Ох, созерцательница, это довольно банально.
Я против воли смеюсь.
— Я бы назвала тебе более значительное место, но его нет. Вудпери, поместье твоего отца, школа созерцателей… а до этого — просто пустота.
— Значит, море.
Ладонь Скиннера отрывается от моей ноги, теперь он сжимает мои пальцы.
— Спасибо, — говорю я и снова смотрю на пейзаж, который становится все более негостеприимным. Вдалеке, я обнаруживаю горы, горный хребет, зазубренный, как спина дракона. Небо приобрело мерцающий желтый цвет, который всегда появляется перед грозой. Наша машина беззвучно едет по узкой дороге, единственная цветная клякса в туманном пейзаже. А затем, еще до того, как раздаётся первый гром, за холмами вдруг вырастает здание. Черное и грозное, как поднятый вверх палец. Башня Бедлам.
Глава 18
Я ослабеваю педаль газа, смотрю в одно зеркало заднего вида, затем в другое.
— Там впереди. Трудно не заметить, — Скиннер улыбается в мою сторону, но я не могу ответить на его улыбку, поэтому он тоже становится серьезным. — Почему ты едешь медленнее?
— Нас преследуют.
— Купиды?
Скиннер все еще смотрит на меня, но в то же время и сквозь меня. Очевидно, он сосредотачивается на своем обонянии, которое, однако, похоже не особо помогает ему внутри автомобиля.
— Перевозчики.
Я еду ещё медленнее.
— Перевозчики?
Скиннер произносит это слово так, словно оно ему противно.
— Да ладно, с чего это, черт возьми, им нас преследовать?
Я пожимаю плечами, хотя уже выстроила собственную теорию. Они нас обнаружили и теперь стремятся заработать награду. Им она нужна больше, чем промышленникам, больше, чем купидам или кому-либо ещё. Вот поэтому они преследуют нас, поэтому они так опасны для нас.
— Просто дави на газ. Наша машина быстрее их.
— Нет, подожди, — мне не хочется на всей скорости примчаться к Бедламу и этим напрямую привлечь к себе внимание всей толпы туристов. — Мы должны нейтрализовать их здесь, — я резко торможу и вижу, что грузовик неуклонно приближается.
Теперь и Скиннер смотрит назад. Мы оба одинаково напряжены, я вижу это по тому, как он сжимает губы. Со временем я научилась читать по его лицу.
Тот факт, что на данный момент я могу посмотреть ему хотя бы в один глаз, облегчает задачу.
Перевозчики несутся к нам с не снижающейся скоростью, и на мгновение мне кажется, что они просто врежутся в нас и сметут с дороги. Но затем, в последний момент, водитель поворачивает машину и проезжает мимо. Я пытаюсь заглянуть внутрь фургона, но транспортное средство проехало слишком быстро.
Рядом со мной Скиннер снова оборачивается и смотрит через лобовое стекло.