Страница 59 из 145
- Нам струны арфы возвещают преданье старины глубокой
О том, как ангелы бежали из их обители высокой.
И песнь звучит, звучит поныне, как вечной истины залог,
О ноты истинной единой, увы, извлечь певец не смог...
И как могу я положиться
На то, чему преданье учит,
Коль скоро ненависть таится
За звонким серебром созвучий?..
Мелодия неверна, даже слова не совсем точны, и Креслин жалеет, что с ним нет гитары. Которая, как он понимает, находится где-то в Сарроннине.
LIII
Постучавшись, Креслин ждет перед прочной дверью. Записка, что принесла ему Алдония, спрятана в пояс. Мегера к нему не заходила, но в кратком послании говорится, что они должны обсудить дела.
- Заходи.
Дверь Мегеры тоже окована железом. Но очевидные преграды порой преодолеваются с большей легкостью.
Тяжелые дубовые створы раскрываются, и Алдония повторяет:
- Заходи. Милостивая госпожа сейчас будет. Она тебя ждет.
Креслин оглядывается. Закрытая дверь справа, видимо, ведет в спальню. Деревянная кушетка с низкими подлокотниками и такое же кресло стоят по обе стороны от низкого столика. На нем чайник, над которым поднимается пар, и две чашки. И деревянные стенные панели, и латунные лампы, и прочая обстановка здесь почти такая же, как в его комнате. Но цвета другие - в комнате Мегеры и шторы, и покрывала, и обивка не зеленые с золотом, а кремовые и голубые.
- Не угодно ли горячего чаю? - предлагает Алдония.
- Нет... нет, спасибо, - отвечает Креслин и, немного помолчав, спрашивает: - Ты давно у Мегеры?
- Нет, господин. Я... поступила к ней на службу уже здесь.
- Состояла в герцогской челяди?
- Нет, господин. Милостивая госпожа... нашла меня сама, - девица отводит глаза, и Креслин невольно задумается, многое ли она скрывает.
- Мегера... весьма примечательная особа.
- Да, господин, - и хотя слова служанки звучат искренне, создается впечатление, что за ними сокрыто больше, чем высказано вслух.
- Добрый день, Креслин.
Сегодня в хрипловатом голосе Мегеры звучат нотки, памятные ему с той ночи, которая то ли была, то ли нет. Да и могла ли она быть? Теперь Креслин знает, как относится к нему Мегера.
Мегера скользит к окну. Незажженная лампа стоит на подоконнике, а на середину небольшого восьмиугольного столика помещено маленькое зеркало. Креслин следит за женщиной взглядом. Как стройна и изящна ее фигура!
- Садись. Тебе необходимо кое-что узнать... Алдония, можешь идти, - со служанкой она обращается мягко, едва ли не нежно, и это особенно бросается в глаза, когда Мегера заговаривает с Креслином. Ее тон сразу делается холодным и суровым.
Он подходит к столику и садится. За ушедшей служанкой закрывается дверь.
Мегера усаживается напротив Креслина, спиной к полуоткрытому окну.
- Прошу прощения за несдержанность, но ты мне по-прежнему не нравишься.
- А я по-прежнему не могу сказать "понимаю", поскольку ты не говоришь правды ни мне, ни себе, - отзывается Креслин и поспешно добавляет: - Но, если тебе от этого легче, признаю, что на мой счет ты, пожалуй, права. Я о многом не подумал.
- Я, можно сказать, пытаюсь извиниться, а ты нападаешь, - ее взгляд падает на стоящее на столе зеркало. - Оставим это. Итак, Маг-Буреносец, скажи, что я чувствую, - она роняет слова, словно льдинки.
- Я не собирался нападать. А ты не знаешь, что чувствуешь в отношении меня, - высказывает он догадку и ждет ее ответа.
Мегера молчит. Зеленые глубины ее глаз полны холода.
- Ты ненавидишь свою сестру, - продолжает он, - и ненавидишь свою связь со мной. Тебе кажется, что по этой причине ты должна ненавидеть и меня, и ищешь эту ненависть в глубине души, но не находишь. И этот факт тебе тоже ненавистен.
Он поднимает руку на тот случай, если ей вновь вздумается залепить ему пощечину.
- Я кое-чем тебе обязана, Креслин. Ненависть не вписывается в общую картину.
- Я не говорил, что нравлюсь тебе. Не говорил, что ты в меня тайно влюблена. Я только сказал, что ты не испытываешь ко мне ненависти.
- Я запросто могла бы возненавидеть тебя, особенно за твое вызывающее поведение...
- Как угодно... - вздыхает он. - Но ты, кажется, хотела что-то мне рассказать?
- Только потому, что я хочу жить, а это, увы, невозможно без аналогичного желания с твоей стороны. Меня не восхищает возможность впасть в безумие или лишиться части своего "я".
- А почему бы нам не найти сведущего мага, который сможет избавить нас от жизненной связи, не повредив ни одному из нас?
- Слишком поздно. Моя дражайшая сестрица умна и коварна. Я была заточена в темнице до твоего возвращения в Оплот, а теперь - да что там "теперь", уже ко времени обручения - связь укрепилась так, что ее разрыв убил бы меня. Должна сказать, что сестрица не знала, что именно ты в действительности собой представляешь. Ты ей был нужен ради войск твоей матери. Нужен живым. Как тебе это нравится? По-моему, лучше не придумаешь!..
Креслин ежится, но напряжение между ними ослабло.
- Ты помнишь, как чувствовал себя в дорожном лагере? - в голосе Мегеры вновь появляется хрипотца.
- Нет. У меня две памяти; одна из них без прошлого.
- Они называют это Белой Тьмой. Так говорится в книгах. Во всяком случае, в тех, какие я нашла у Корвейла, а у него хорошая библиотека, женщина хмурится. - Способ эффективный, но лишь по отношению к людям, не знающим, что это такое и как действует... А также раненым, больным или уязвленным как-либо иначе.
- Я был наивен, - отзывается Креслин, с опаской поглядывая на маленькое зеркало.
Мегера качает головой, всколыхнув волну рыжих волос, зачесанных за уши и скрепленных сверху гребнями. Его признание она встречает быстрой, едва коснувшейся губ улыбкой.
Креслин смотрит на кремовую шею кожи и тонкие ключицы над глубоким вырезом светло-зеленого платья. Он впервые видит ее не в тунике с высоким воротом, куртке для верховой езды или дорожном плаще. Сердце его бьется все сильнее.
- Прекрати!
Все ледяные ветры Крыши Мира не заморозили бы его на месте так, как одно это слово.
Румянец ее щек передается ему.
- Ты ощущаешь все, что я чувствую и думаю?
Она отворачивается к свинцовому оконному переплету.