Страница 137 из 145
Креслин не слышит этой мольбы, вздымая над морем смертоносные валы. Слившись воедино с ветрами и молниями, он сам - воплощение шторма, а оседлав неукротимые черно-стальные воздушные приливы, уподобляется богу древних Небес...
"...вернись... назад... суженый..."
Назад?
Дрожа от напряжения, Креслин заставляет себя выйти из бури, из совершеннейшего в своей гармонии средоточия мощи. Пядь за пядью, локоть за локтем он отступает на юг, сквозь грозовые тучи и ледяные дожди.
Мысли, разрозненные и путаные, стягиваются вместе, пока сознание не возвращается в тело. Креслин выпрямляется, открывает глаза... и ничего не видит. И Мегера, и Клеррис с Лидией должны быть где-то рядом, но их не видно. И вообще ничего не видно. Вокруг одна лишь тьма.
Понимая, что это едва ли может быть ночь, юноша зовет - слабым, совсем не тем, что у недавнего громового божества, голосом:
- Мегера!..
- С тобой все в порядке?
Согретым теплом ее слов, Креслин нащупывает руку Мегеры.
- Я ничего не вижу, - признается он. - Снова тьма.
Их пальцы переплетаются, и тьма редеет: из нее выступают огромные, всматривающиеся в его лицо зеленые глаза.
- Ты уходил так далеко... - по щекам Мегеры струятся слезы. - Слишком далеко. Никогда не делай этого больше...
- Не буду, не буду, - он недоуменно качает головой. - Странно, сейчас со мной все в порядке, но только что я ничего не видел. Знал, что ты здесь, а увидеть не мог.
- Думаю, тебе не следует иметь дело с бурями, пока не поговоришь об этом с Лидией, - наморщив лоб, Мегера пытается прощупать его чувствами и качает головой. - Есть тут нечто такое...
- Уж сейчас-то мне точно не следует ничего предпринимать, выдавливает смешок Креслин. - Особенно по части погоды. Впрочем, ты можешь справиться и сама. Я чувствовал твои прикосновения к ветрам... они ловчее.
Неожиданно ощутив себя страшно одиноким, он сжимает руку Мегеры.
- Ты... - начинает она.
"...напуган..." "о!.. суженый..."
Молча - для этого не нужны слова - Креслин признает свой страх, признает холод, сковавший его вместе с неожиданно - но не впервые, а стало быть, и не случайно - поразившей его слепотой. Мегера чувствует это. Она обнимает Креслина, а он жадно пьет глазами рыжий огонь ее влажных волос и линялую голубизну туники. Он смотрит и не может насмотреться, даже когда заключает жену в объятия и привлекает к себе.
CXXXVIII
- Вам обоим необходимо выпить, - заявляет Лидия. Мегера берет стакан. Креслин следует ее примеру и отпивает большой глоток, не обращая внимания на горький вкус предложенного целительницей теплого настоя. Его короткие волосы пропитаны потом, стекающим за уши и за ворот. Глядя на Мегеру, он видит, что и ее волосы спутались и потемнели. Оба они испускают запах страха и напряжения.
- Шиера зачищает восточное побережье, а Клеррис пошел с Хайелом, невозмутимо сообщает Лидия.
Дождь продолжается, но уже не льет как из ведра. Повернув голову, Креслин бросает взгляд на север и успокаивается, увидев не черные грозовые тучи, а обычные серые облака. Значит, вызванная им буря не разрушила сформированную им и Мегерой устойчивую климатическую модель. Ему не приходится напрягаться, дабы определить, что последствия шторма будут ощутимее всего на западе - преимущественно в Слиго, Лидьяре и Фэрхэвене.
- Скажи, что ты сделал, когда коснулся ветров в последний раз? подчеркнуто нейтральным тоном спрашивает Лидия.
Мегера отпивает большой глоток из своего бокала. Ее тошнит, Креслин чувствует это, но чувствует также, что причина тошноты не в конфликте хаоса и гармонии, а в чем-то ином. В чем-то, органично связанным с ней самой.
- Креслин! - напоминает о своем вопросе целительница.
- Со мной все в порядке, суженый, - говорит Мегера, коснувшись его рукой. Как только она убирает пальцы, он снова проваливается во тьму, но лишь на мгновение. Стоит ему сглотнуть и набрать воздуху, как зрение восстанавливается.
- Я... устроил новый шторм, - признается юноша Лидии.
- Так я и думала. Устроил шторм и обрушил на большой флот Белых. А разве они не уходили?
- Да. Уходили, - Креслин облизывает губы. - Но я подумал, что отпустить их целыми и невредимыми - не самая удачная идея.
- А убить одним махом четыре тысячи человек - удачная идея?
- Если ты ставишь вопрос так, то да, - со вздохом отвечает Креслин.
- Почему?
"...зачем, суженый... столько смертей... зачем множить..."
- Потому, - говорит он, тщательно подбирая слова, - что теперь Отшельничий может выжить, даже если не выживем мы.
- Значит, ты счел возможным погубить почти десять тысяч человек ради спасения пятнадцати сотен? - спрашивает целительница.
- Знаешь что, Лидия, - отзывается он, сделав еще глоток, возвращайся-ка ты в Кандар и жди там в благостном бездействии, пока Белые медленно удушат весь континент. Радуйся миру, потому как все не покоряющиеся Белым скоро сгинут без всякой войны. А лет через десять можешь вернуться сюда, к нашему разговору.
- Суженый... как грубо! - голос Мегеры звучит более хрипло, чем обычно. И ее опять тошнит.
Тошнота передается и Креслину, но он старается от нее отгородиться.
- Он прав, Мегера, - произносит целительница с вымученной улыбкой. Но от этого не легче.
Креслин отчетливо чувствует недоумение Мегеры. Она озадачена словами Лидии, но очередной приступ тошноты не позволяет над ними поразмыслить. Молодая женщина вскакивает и, шатаясь, спешит к стоящему в углу ведру. Горло Креслина наполняется желчью, однако ему удается удержать содержимое почти пустого желудка.
- Оставь... я сама.
- Я не могу. Ты что, забыла?
Мегеру рвет, но подняв голову от ведра, она смеется:
- Тут забудешь... Да, нас ждут веселенькие девять месяцев.
Креслин сглатывает:
- Так это... ты... у нас?..
Мегера кивает.
- У тебя - у нас - еще куча дел, - напоминает ошарашенному юноше его отравительница. - Например, удостовериться, что немногие уцелевшие после наших ухищрений не заполонят славную землю Отшельничьего... - Не закончив фразу, она снова бросается к ведру.
На сей раз не выдерживает и желудок Креслина. Дело кончается тем, что его выворачивает за край террасы.