Страница 115 из 145
- Наверное, милостивый господин здорово проголодался, коли жует такую снедь, - говорит Алдония, появившаяся на пороге с Линнией за спиной и открытой плетеной корзинкой в руках. От корзинки исходит запах рыбы и водорослей.
Поскольку рот у Креслина набит, он пожимает плечами и лишь прожевав кусок отвечает:
- С этой работой иногда так уломаешься, что готов есть все без разбору. А у нас, - он смотрит на корзину, - сегодня на ужин рыба?
- Кроме нее, почти ничего не сыщешь, милостивый господин.
- Прости, - Креслин откусывает очередной кусок, стараясь не обращать внимания на вкус хлеба. Лидия уверяет, что плесень ни чуточки не вредна. Может, и так, но гадость первостатейная. Однако, в отличие от Креслина, для большинства жителей острова и такой хлеб - роскошь.
- Придет ли милостивый господин на обед?
- Думаю, да. Извини... - Креслин понимает, что для спасения "Грифона" необходимо вернуться к работе с ветрами.
Алдония качает головой. Малютка за ее спиной радостно гукает.
Креслин улыбается рыженькой крошке, но когда усаживается на стул и устремляет взор в окно, к затянутому тучами северному горизонту, лицо его становится серьезным.
К тому времени, когда ему удается найти "Грифон", белая шхуна уже нагоняет шлюп, но Креслин вновь разводит воздушные потоки, в результате чего военный корабль сносит в сторону, а "Грифон" беспрепятственно огибает мыс.
Клеррис с Мегерой - не в первый раз - оказались правы. Умей Креслин планировать наперед, время могло бы стать его союзником и дать ему немалое преимущество. Но юноша тут же хмурится - ведь "Грифон" бежит от хаоса, а он помогает кораблю не осилить хаос, а именно бежать.
Креслин снова направляет чувства к Монтгрену. На сей раз ему не удается пробиться сквозь затянувшую страну плотную тускло-белую завесу, за которой порой угадываются вспышки огня, страха и боли. Сам Вергрен, "твердыня" Корвейла, тлеет, но истинный это огонь или магический - юноша определить не может. Да особо и не старается, подозревая, что это не имеет значения.
Когда Креслин пытается встать, его шатает, а голова раскалывается. И кажется, что не вся эта боль его собственная. Возможно, Мегера уже знает, что именно он обнаружил.
- Милостивый господин, с тобой все в порядке? - в дверях показывается озабоченная Алдония.
- Не совсем, но это пройдет.
- По дороге скачет милостивая госпожа... Мне подумалось, ты захочешь узнать.
Она уходит. На сей раз девочка не с ней - не иначе, спит в своей колыбельке.
Креслин выходит на террасу. Дождь прекратился, небо затянуто туманной дымкой, и Креслин, не рискуя промокнуть, присаживается на каменную ограду. Едва разносящийся во влажном воздухе стук копыт по мягкой глине возвещает о приближении Мегеры, как юноша встает и спешит к конюшне.
Стоит ему войти, и Вола поднимает голову и ржет. Креслин пребывает в растерянности, толком не зная, должен ли он утешать Мегеру или же нуждается в утешении сам.
- А это имеет значение? - спрашивает Мегера с кривой улыбкой, прежде чем спешивается.
Они обнимаются, хотя она еще держит в руке поводья.
- Отпусти, - говорит женщина, - или я за последствия не отвечаю.
Креслин краснеет.
- Я позабочусь о Касме.
- Спасибо.
Мегера уходит, а он расседлывает ее кобылу и, положив сбрую на место, спешит на террасу, где, свесив ноги с уступа, сидит, дожидаясь его, Мегера.
- Еще раз спасибо, - говорит она.
Он пожимает плечами, садится рядом с ней и спрашивает:
- Что думает Шиера?
- Беспокоится, но Лидия уверяет, что дождь поспел как раз к созреванию ябрушей, а трава на лугах начинает появляться снова. День-другой - и мы сможем пускать коней попастись. Но...
- Но?
- Как же без "но". Продуктов для зимовки все равно не хватит, тем паче что из Монтгрена, как я понимаю, ждать уже нечего.
- Мне жаль... я имею в виду Корвейла.
- Суженый, от нас мало что зависело.
Он крепко сжимает ее руку:
- Если бы я только узнал заранее...
- В жизни всегда так.
- Знаешь, а ведь "Грифон" на пути к нам. Ума не приложу, как Фрейгру удалось выйти в море.
- Ну, ты ведь тоже приложил к этому руку. Я почувствовала.
- А, насчет военной шхуны? Да, я развел корабли ветрами, но удивительно, что ему вообще удалось поставить парус и выйти в море. Небось еще и набил трюм припасами. Фрейгр - предусмотрительный малый.
- Нам бы все сгодилось.
Некоторое время они сидят молча, потом Креслин нерешительно спрашивает:
- А Лидия не разузнала ничего нового о... о маршале?
- Нет. Ничего, кроме того, что власть унаследовала Ллиз. Купцам известно одно: нынче в Западном Оплоте новый маршал.
- Я должен бы почувствовать... хоть что-нибудь.
Мегера касается его руки:
- Она ведь сама не хотела, чтобы ты был с ней так близок.
- Да, но... но хоть что-то... - бормочет Креслин, глядя на волны Восточного Океана.
Подернутое облачной дымкой небо темнеет, а густой туман с началом сумерек превращается в мельчайший моросящий дождичек.
- Обед будет поздно, - предупреждает Мегера.
- Знаю. Алдония много времени проводит с Лидией.
- Я предлагала помочь ей со стряпней, но она сказала, что это ее работа, - Мегера улыбается, - и попросту выставила меня с кухни.
- Да, она имеет особое представление о своем долге.
- Ты тоже, - Мегера пожимает Креслину руку.
Он рассеянно отвечает на пожатие, не в силах выкинуть из головы белую хмарь, под которой погребен Монтгрен. Мегера убирает руку, но они остаются на месте, не замечая моросящего дождика.
- Креслин, пока мы ждем, ты не мог бы... Мне кажется, сейчас песня была бы...
Он прокашливается, сглатывает и облизывает губы.
В тех высоких горах, в самый ясный из дней
Вспомнил я о любимой, подумал о ней...
Ноты звучат холодной медью, и Креслин ежится:
- Как-то... не получается.
- Прости, я не хотела... - она снова касается его руки.
- Ничего.
Но не спетая песня не дает ему покоя, пока в дверях, к радости их обоих, не появляется Алдония.
- Это ж надо додуматься, сидеть тут в темноте под дождем! Вот заболеете, а нам что прикажете делать? Каково будет людям остаться без регентов? А обед, между прочим, уже готов. Прошу к столу, - призывает она, взмахнув, как клинком, деревянным половником.