Страница 43 из 85
А в голове крутились слова мужа о желании короля представить её Арианой, чтобы спровоцировать заказчика нападения. Ловля на живца. Возможно, именно сейчас ей и предстоит сыграть свою роль. Главную в этой пьесе.
Она готова попробовать. Для пользы дела.
— Знаете, милочка, — голосе внезапно проскочили интонации рейны Ивен, пытавшейся в очередной раз поучить Таню жизни. Она уже совсем собралась высказаться на тему не прошенных гостей, когда в приоткрытую дверь просочился возвращавшийся с прогулки Рэм.
— Мами. Там был большой жук. Вот такой!
Маленькие ладошки показали размер поразившего его насекомого, а потом непосредственное дитя решило осчастливить названную мать объятиями, и попыталась забраться на руки.
Запыхавшаяся Рина, няня непоседы, замерла на пороге гостиной, просто не решаясь войти внутрь и забрать воспитанника.
— Простите, Ваша Светлость. Я не заметила, как он умудрился убежать. Могу я забрать маленького лорда?
— Да, Рина, — кивнула Таня, целуя малыша в лобик. Тот тут же потянулся ответить, тесно прижался к ней и начал жаловаться на няню, которая хочет заставить его съесть кашу.
— Ну, сокровище моё, детки кушающие кашки, очень быстро растут. Ты же хочешь стать большим?
— Хочу, — согласился негодник, проказливо кося глазом в сторону Рины. Татьяна ещё раз чмокнула мальчика в пухленькую щёчку, и отправила его под присмотром няни обедать.
— Рина, передай на кухне, чтобы мне в мои покои легкий перекус. Я сейчас поднимусь к себе.
Она отвлеклась на разговор с Риной и ребёнком, а повернувшись к гостье, заметила странный взгляд, брошенный ею на малыша. И это почему-то вызвало тревожные ощущения.
— Не буду приглашать присесть, — хмыкнула Татьяна, заметив, что гостья уже успела удобно разместиться неподалёку от Дана, рядом с небольшим столиком, уставленным графинами с крепкими напитками. — Вы и сами уже себя устроили. Так, на чём мы остановились? Что я не герцогиня. Что даёт вам основания так считать?
— Мы были знакомы с Её Светлостью, — чопорным тоном заявила гостья, чинно положив руки перед собой на колени.
Разговор получился напряжённый. Таня пробыла в гостиной недолго, предпочтя уйти к себе и отдохнуть. А через три дня Эша отравили.
Вечер был тёплым, воздух наполняли пряные ароматы цветущих растений и зелени. В доме все окна оказались распахнуты настежь. Здесь было принято вечерами собираться вместе в гостиной, приятно проводить время за бокальчиком Carvari или легкого вина, обсуждать новости или просто вести неспешную беседу ни о чём. Тема могла быть любой: погода, посевная, соседи, скандалы и сплетни. Да, мало ли о чём можно было говорить?
А ещё, как оказалось, боги младшего Экшворда наделили музыкальным слухом и красивым голосом, что несомненно способствовало более интересному времяпровождению по вечерам. Он умел чудесно петь баллады.
— Тьяна, а какие мелодии знаете вы? Нам бы всем было интересно их услышать.
Даниэль, отложив, напоминающий гитару инструмент на невысокий столик, с любопытством уставился на Таню.
— У меня, к сожалению, в отличии от вас, нет ни слуха, ни голоса, — попыталась откреститься от сомнительной чести она.
Действительно, не было. Ещё дома, занимаясь уборкой, она могла тихонько мурлыкать себе под нос какую — нибудь привязавшуюся мелодию, обычно из тех, что недавно слышала по телевизору или в маршрутке. Но бывали моменты, когда душа просила чего-то этакого, и тогда Татьяна доставала на свет божий старенький плеер сына, втыкала на полчасика в подзарядку и слушала любимые мелодии. Но, когда это было?
Признаться, ей первое время не хватало благ земной цивилизации, но человек такое существо, что ко всему привыкает. Вот и она привыкла, жить без электричества, не пользоваться мобильниками и интернетом. Да и, как тут воспользуешься, если здесь они существуют только в её воображении?
— Ну, хотя бы напойте, — попросил Дан, состроив умильный взгляд кота из мультфильма про Шрека. Цирк, да и только.
— Ну, хорошо. Я попробую. Но имейте ввиду, что звучит она на другом языке, а перевод выходит нескладный.
«Уже не вернусь на землю. Успокоенье ночное
Спустится в теплую темень под одинокой луною.
Ветер в покинутом доме, где не оставлю и тени
Станет искать мою душу и окликать в запустенье
Но будут цветы и звезды
И радости и страданья
И где-то в тени деревьев нечаянные свидания
Но будут цветы и звезды
И радости и страданья
И где-то в тени деревьев нечаянные свидания
Будет ли кто меня помнить — я никогда не узнаю
Да и найдется ли кто-то кто загрустит, вспоминая? (С.Сурганова)»
— Красивая мелодия, — улыбнулся Эш, наливая по бокалу вина. — О чём она?
— Даже не знаю, как и сказать. Наверное, обо мне. О том, что никогда не вернётся, о будущем.
Одна из любимейших мелодий, вот вспомнилась, и вдруг накатила такая ностальгия по потерянному миру, оставленным на Земле детям, внуку. Просто вот захотелось их увидеть. Хотя бы глазком. Она и не заметила, как из глаз ручьём потекли слёзы.
— Ну, что же ты, милая. Знал бы, что это так на тебя подействует… мы бы, не стали настаивать. У тебя на родине остался кто-то из близких?
Эш откуда-то выудил чистый носовой латок и аккуратно промокнул, повисшие на ресницах слезинки.
— Когда-нибудь я расскажу, а теперь извините меня…
Таня вскочила с места и собиралась уйти к себе, чтобы вволю наплакаться. Вот такое вот у неё оказалось настроение. Всё произошло за доли секунд. Эш проводил уходившую Татьяну, задумчивым взглядом, потом глянул на замершего с лютеной в руках брата, до этого пытавшегося подобрать мелодию, и чей вид сейчас выражал полнейшую растерянность. И отхлебнул из бокала, с налитым на донышке корвари.
Экшворд побелел в доли секунды, дыхание перехватило, он схватился руками за горло и что-то попытался просипеть. Младший брат, отшвырнув лютену в сторону, успел подхватить падающего Эша.
— Тьяна!
Она услышала окрик не сразу. Обернулась на зов лишь, когда послышался грохот падения и ругательства Дана. И испытала страшнейший испуг. Её просто накрыло волной ужаса.
— Эш!
Он задыхался, сипел, пытаясь выдохнуть воздух, губы стали приобретать синеватый оттенок. Явно отравление. Вот только, что за яд был применён и, как? Растерянный Даниэль беспомощно замер рядом с упавшим в кресло Эшем и, кажется, тоже был испуган.
Она действовала на рефлексах: освободить грудную клетку, для облегчения дыхания, проверить горло — отёк! Нужно было противоядие и срочно.
— Быстро, в мою комнату! Там ларец с лекарствами. Срочно сюда, и пошлите за лекарем. За магистром Айвори. Он мой наставник и хороший целитель.
Как там её учил старый мастер? Сосредоточить силу на кончиках пальцев и потихоньку вливать в поражённый орган, мысленно представляя себе конечный результат. Она попыталась, но очень скоро заметила, что скорее Эш задохнётся, чем она успеет ему помочь. Решение было, вот только она о том, как следует в подобном случае поступить — знала лишь теоретически. Коникотомия. Рассечение трахеи для доступа кислорода в лёгкие. Она должна рискнуть. В любом случае, если она не попытается, то мужчина, который смог немного растопить её замёрзшее сердце, просто задохнётся. И никакие противоядия ему не помогут. Просто не успеют подействовать.
В ход тут же нож, для разрезания бумаг, найденный ею неподалеку. В этот момент, как раз вернулся запыхавшийся Даниэль, принёсший её сундучок с лекарствами. Противоядие там было. Она сама варила под руководством наставника. Тот ещё заметил при этом: «в наше время, живя в столице всегда нужно иметь под рукой универсальный антидот. Помогает в большинстве случаев, но бывают и исключения».
Как в воду глядел.
— Как он?
Дан метался рядом с испуганной Таней. Она уже и противоядие влила, и своей энергией пыталась воздействовать на область отёка, но всё было бесполезно. В один момент ей показалось, что Эш умер. Сердце не прослушивалось, дыхание не было. И накатило такое отчаяние, что она не выдержала, ударила.