Страница 13 из 16
Пилили, кстати, самым примитивным способом, дедовским: помост, под ним двое, наверху еще двое, – и тягают в четыре руки вверх-вниз здоровенную ручную пилу. А что делать? Доски для строительства нужны, а деревообрабатывающих станков в штольнях не нашлось, ладно хоть эту пилу выменяли у мутантов на консервы…
Разведчик с особистом отошли в сторонку. Ковач произнес под аккомпанемент визга пилы:
– Я поддержу твою идею с вертолетом. Других вариантов и вправду нет.
На том и распрощались. Ковач вернулся в штаб, Филин пошагал в сторону казармы, где квартировали его разведчики.
Визг пилы смолк, на помост подавали новое бревно. Один из пары мобилей, трудившихся наверху, проводил взглядом уходивших офицеров и негромко произнес словно бы в пустоту, будто обращался вовсе не к стоявшему рядом напарнику:
– Начинаем сегодня ночью. Передашь своему.
Напарник тоже не повернул головы и сказал, адресуясь к пиле:
– Сделаю.
Больше всего хотелось поспать, прикорнуть прямо здесь, в кабинете, на диванчике. Но Ковач упрямо возился с документами. И с электронными, и с рукописными, последние были нацарапаны на помятой бумаге, зачастую трудно читаемым почерком, – донесения от внешних агентов, извлеченные из закладок.
Он просеивал груды информационной руды, пытаясь найти ответ на вопросы: что за новый сильный игрок объявился у мутантов? Кто планировал последние операции?
Ждать, что еще придумает этот «икс», нельзя. Вычислить – и уничтожить, либо перетянуть на свою сторону. Второе предпочтительнее.
Ковач продолжал насиловать свои слипавшиеся глаза, вчитывался в буквы на экране и буквы на бумаге. Но ответов пока не видел… Или видел, но уставший мозг не понимал увиденного, не находил имевшуюся связь между вроде бы разрозненными фактами.
Некоторые сообщения представляли интерес, и немалый. Сразу несколько источников доносили, что у мутантов начали появляться новенькие, в консервационной смазке, патроны калибра 7,62. Разумеется, новенькими они не были, – старенькие, но хранившиеся в правильных условиях, на Базе. Кто-то из своих ударился в крысятничество и наладил нелегальный канал поставок.
По-хорошему надо было немедленно начинать расследование и вычислять крысу, пока та не вошла во вкус и не переправила мутантам кое-что посерьезнее… Например, минометы с боекомплектами.
Однако Ковач лишь переложил сообщения в отдельную папку, – в картонную с тесемками-завязками. Займется, но чуть позже.
Рапорт разведчика с позывным Гном он просмотрел на экране. Разведгруппа Гнома пыталась нащупать и оттрассировать безопасный для техники путь через Большое Болото, образовавшееся на дне бывшего Нарвского водохранилища, – вода оттуда ушла, но во всех локальных понижениях дна сохранились непролазные скопища ила, не позволявшие ни идти, ни плыть, ни ехать на любом виде транспорта… Разведчики нащупывали путь по возвышенностям и преодолели две трети расстояния до западного берега, когда натолкнулись на кое-что интересное… На следы колес. Судя по сделанным снимкам, оставил их БТР-80 или другая машина того же семейства, на такой же колесной базе.
Событие не самое ординарное… Впервые за год активной разведки на все более расширяющейся территории они натолкнулись на следы людей, не впавших в дикость, не вернувшихся к самым примитивным формам хозяйства (хотелось надеяться, что все же людей, а не мутантов, сумевших каким-то чудом сохранить технику и горючее для нее). Возможно, следы оставили заболотники, о которых у местных ходит множество легенд-страшилок.
Поразмышляв над рапортом несколько секунд, Ковач отправил его в папку, на сей раз компьютерную, озаглавленную «Позже». И продолжил свой заплыв в информационном море.
Наконец удалось зацепить кое-что интересное, имевшее отношение к тем проблемам, что заботили сейчас особиста больше всего.
Небольшой, в половину ладони размером, бумажный листок постоянно норовил свернуться в трубочку, вернуться в ту форму, в какой лежал в тайнике. Обе стороны были густо исписаны, почерк мелкий, но четкий, хорошо читаемый. Большая часть содержания интереса не представляла: выжимки из болтовни, звучащей в местном аналоге трактира, в одной из замиренных деревень.
Какого только пьяного бреда там не несли. Например, дикая история об организме, бродящем по окрестным деревням и выдающем себя за святую Троицу. Один. За Троицу. И якобы кто-то даже уверовал…
Тем не менее информатор имел задание все прилежно фиксировать. Ценную информацию по синьке тоже выбалтывают.
В разговоре, сжато пересказанном в донесении, зашла речь о ценах на базаре, организованном рядом с Базой, с внешней стороны периметра. И мутант по прозвищу Сыч после нескольких кружек свекольной сивухи заявил: ездить на базар без острой нужды незачем, а уж делать накопления в платежных бонах, выпускаемых Базой, так и вовсе глупо. Потому как «кровососам скоро кранты». Появились, дескать, люди, поклявшиеся всех кровососов под корень извести. Их немного, но ребята боевые и под пулеметы дуриком не попрут. А командир их «здорово умеет шарить в чужих мозгах».
Больше ничего интересного Сыч не сказал, разговор ушел в сторону. Однако его слова «умеет шарить в чужих мозгах» привлекли внимание Ковача. Поведение Самурая перед захватом, зафиксированное объективом камеры, попадало именно под такое определение. Как будто в голове у разведчика пошарили, и не слабо, аннулировав не только все навыки бойца, поднаторевшего в беспощадной партизанской войне, но и банальный инстинкт самосохранения. Одно только выражение лица, на пару секунд угодившее в кадр, чего стоило… Ковач не мог припомнить, чтобы видел такую блаженную физиономию у разведчика за долгие годы знакомства. Точно, в мозгах пошарили.
Он написал крупными буквами на чистом листе: СЫЧ. Обвел овальной рамкой, затем медленно скомкал лист, кинул в мусорную корзину.
Взять Сыча и вывернуть наизнанку не проблема. Скорее всего, он по пьяни лишь пересказывал от кого-то слышанное, но ниточка потянется… Надо проверить, нет ли в неводе еще золотых рыбок, среди тины и травы морской. Ковач потянулся к пока еще не разобранным сообщениям, но проверить ничего не успел.
Ожил селектор: вернулась группа Кирилла Званцева, только что пересекла периметр.
БТР подкатил к штабу.
Левое крыло здания занимала медчасть (Ковач подозревал, что медицинские проблемы Полковника сыграли не последнюю роль в принятии решения о такой не совсем обычной планировке).
Не сбавляя скорость, бронированная машина миновала главный вход и проехала прямиком к владениям Рымаря. Значит, не все прошло гладко, есть раненые… Мадам Званцева картинно всплеснула руками и посеменила за БТР. Форма вольнонаемной – тот же камуфляж, но без погон и знаков различия – смотрелась на ее дородной фигуре, как седло на корове. Следом за мадам потянулись и остальные немногочисленные встречающие.
Малой первым выпрыгнул из распахнувшегося бортового люка. Г-жа зампотыл облегченно выдохнула и потеряла интерес к тому, как выгружаются остальные, – сыночек цел, а прочее не так уж важно.
Ковач, наоборот, напряженно всматривался, гадая: кого зацепило? С Малым отправились семеро, и все из старой гвардии, потеря любого станет незаменимой.
Нет, все вроде на ногах, перевязанных тоже не видно… Для чего тогда БТР так эффектно подкатил к медчасти? Вскоре особист понял, для чего. Вернее, для кого… Понял, когда из недр бронемашины показались носилки.
Она, «подтощалая мартышка», узнал Ковач, хотя видел привезенную девушку лишь на кадрах не самого лучшего качества. Молодец пацан, добился-таки своего, – рисковал, конечно, и людьми рисковал, и техникой, но добился. Это лучше, чем осторожность его папаши, к старости усилившаяся сверх всякой меры. Игры пошли такие, что, не рискуя по высоким ставкам, можно в итоге проиграть все…
Признаков жизни пленница не проявляла, но ее запястья и лодыжки стягивали ремни.