Страница 21 из 71
— Так, дочь, что происходит? — хмурился глава рода.
— В том-то и дело, что ничего, — ответила она безразлично, — Здесь я исчерпала возможности стать сильнее, поэтому ухожу.
— То есть весь род не может тебе помочь в тренировках?
— Вы слабы отец. По отдельности или все вместе — слабы, — повернулась она и сказала жёстко.
— Не забывайся.
— Я готова ответить за свои слова. В любое время, в любом месте. Кто-то готов выйти против меня? Можете толпой собраться. Единственный достойный противник, мне известный — Огас Ротен. Ему почти удалось меня победить. Вот это — мотивирует. А сборище магов неудачников, что жируют на достижениях предков — угнетает. Я достаточно ясно выразилась, отец?
— Более чем, — холодно ответил глава.
— Ты поймешь, о чём я говорю, когда отправишь наших магов сражаться с Ротенами. В момент, когда будешь хоронить их хладные трупы, осознание простых истин дойдёт до вас обоих.
— Понятно… — тихо сказал глава, — Давай, договаривай, — махнул он рукой, — Не сдерживай себя.
— Не вижу смысла, — внимательно посмотрела дочь ему в глаза, — Я сказала, вы услышали, но не поняли. Что же… В своей упёртости вы приведёте род к гибели. Чтобы этого избежать, я и отправляюсь в путешествие.
— А не надорвёшься? — процедил Роман Орлов.
— Возможно. Тогда у вас точно нет шансов.
— Спасибо за лестную оценку, дочь.
— Время нас рассудит. Кстати, могу и тебя поздравить, брат. Клоз в отличие от вас, меня хорошо понимает. Мальчишка уже сейчас может победить вас. А сколько там перемирия ещё осталось? Чуть больше года? Так что, любимый брат мой, твоя мягкосердечность в итоге тоже приведёт нас к гибели.
— Мальчишка настолько силён? — всё же спросил Павел Орлов.
— Чтобы выяснить это, предлагаю тебе сразиться с Ротенами лично. Парень смог победить одного из них и продержаться против четверых. При этом Пасть закрыл. Вы все знаете, что маги развиваются в войне. А мы сами обеспечили мальчику войну. Заметили тенденцию? Его враги умирают, а он становится только сильнее. Вот и думайте, сколько ещё собираетесь играть в крутых магов, занимаясь этими вашими интригами, — выплюнула она это слово, — А я отправляюсь за личной силой.
С этими словами она встала и ушла, не оборачиваясь. Минуту висела тишина, которую нарушил Павел.
— Отец, ты понимаешь, что это значит?
— Что моя дочь обнаглела?
— Не только. Это фанатизм. Ты чувствуешь? Она слишком далеко уходит по пути тёмного мага.
— И что? — устало спросил глава рода.
— Ты знаешь, что. Ни к чему хорошему за всю историю человечества это не приводило.
— Да-да… Только вот среди наших предков тоже есть те, кого ты называешь далеко ушедшими по тёмному пути. И София права. Наша власть и богатство — это их заслуга. Мы, следующие поколения, всего лишь грамотно распоряжаемся тем, что они смогли вырвать у других.
— Может и так, спорить не буду. Но не слишком ли высока цена? Что ты скажешь, если София придёт убивать тебя, чтобы занять место главы и вести род на войну?
— Ничего не скажу. Может так будет лучше. Для нас всех.
— Смотрю, её слова тебя сильно задели, — нахмурился Павел.
— Возможно… Знаешь что, сын. Предлагаю тебе заглянуть на полигон. Вместе пойдём. А потом и за Пасть заглянем. Давно мы не дрались по-настоящему. Надо бы согнать ржавчину. Иначе слова Софии могут оказаться пророчеством.
— Волчонок, ну кто так бьёт?! — возмущенно протянул я, наблюдая за тем, как парень спаррингует с Бегунком. — Так дело не пойдёт. Отойдите друг от друга и сюда топайте. Остальные тоже. Есть мысли, в чем ошибка? — обратился я к виновнику моего желания устроить ещё одну лекцию.
— Неа, — покачал он простодушно головой, тяжело дыша.
— Ещё и дыхалку сбил, хотя вы всего пару минут на ринге. Плохо, товарищи. Будем исправлять. Вопрос такой, чем ты бьёшь? Остальные тоже отвечают.
— Кулаком? — ответил Волчонок хмурясь, чувствуя подвох.
— В некоторые моменты да, но это очень малая часть ответа.
— Всем телом? — предложил Болтля. У меня так и не исчезла привычка называть их по прозвищам, а не по настоящим именам, от чего я пытался себя отучить, но в такие эмоциональные моменты всё равно возвращался к истокам.
— А что значит всем телом? Волосней в подмышках тоже?
— Ну не, волосней точно нет. Хотя… — задумался Болтля, я же закатил глаза. Пацаны прикалываются и это часть нашей с ними игры.
— Ответ на самом деле верный. Я про тело, а не волосню, — уточнил я, заметив, как расплылись парни в улыбках, — И в рамках обучения можно изучать каждый элемент, как по отдельности, так и в совокупности. Вам знакомы примеры. Самое очевидное — кулак. Его можно держать неправильно и заполучить травму. Можно держать правильно — и тогда удар будет сильнее. А можно ещё костяшки набить, укрепить тело — тогда качество удара ещё вырастет. Можно поработать над стойкой, над положением тела, над дыханием, над скоростью — всё это влияет на итоговый результат. А ещё можно выбирать правильные места, куда бить, чтобы добиться цели. Эта мысль вам уже должна быть понятна. Так? Или есть вопросы?
— Понятно, — раздался стройный хор.
— Угу, понятно им, — проворчал я, — Только тут надо понимать разницу между понятно на уровне ума и понятно на уровне действия. Кто скажет, в чём разница?
— В том, что полно в мире людей, которые много знают, но ничего не делают, — ляпнул Болтля. Хотя почему ляпнул, по делу сказал. Но выглядел он так, будто сам от себя не ожидал, что скажет это.
— Да, ты прав. Типичный человек любит коллекционировать умные мысли и повторять их, как попугай. Но переводить их в действие мало кто готов. Можно знать, что полно вещей, которые влияют на качество удара, а можно эти вещи тренировать и учиться их применять вместе, в совокупности. Рано или поздно вы доберётесь до взрослой жизни… Нет, не той, когда надо драться с уличными мальчишками, разбивать носы, как свои, так и чужие. Это скорее ваше трудное детство, — тут я хмыкнул, — А не взрослая жизнь. Там, дальше, вас возможно ждут вещи более прозаичные, но не менее важные. Работа, учёба, женщины, семья, а потом и ваши дети. Это правило, про действие и пустые сотрясения воздуха — работает и там. Вот что у вас по учёбе? Эльза вами довольна или, если я спрошу о ваших успехах, мне будут стыдно за вас?
— Ну… — в этот раз реакция "хора" была не столь однозначной.
— Ясно. Сидеть за учебниками не так весело, как бить морды, да Волчонок?
— А я что, я ничего.
— Да, ты ничего. Всего лишь разбил нос дворовому мальчишке.
— Так а чего он фигню говорил?
— И что же это за фигня такая была?
— Да на магов гнал.
— Омг, — подивился я, — И что, это повод бить морду слабому пацану?
— Да как-то… Не понравился он мне, — сморщился Волчонок.
— О чем и речь, — поджал я губы, оглядывая мальчишек, — Смотрите, парни. Раз уж речь про удары. Простой вариант — сжать кулак посильнее, напрячься и вдарить. Давай Волчонок, иди сюда и подставляй плечо, на тебе показывать буду.
— Может не надо?
— Да не боись, я не сильно.
— Угу, — буркнул парень с опаской.
— Смотрите.
Я показушно напрягся, размахнулся и ударил.
— Больно?
— Неа, — помотал головой Волчонок.
— А выглядело как? Смог бы от такого удара увернуться?
— Легко.
И это не было бравадой. Парни изначально имели какую-то физическую подготовку, когда мы с ними познакомились. Суровая жизнь в гетто закаляла только так. Потом я с ними заниматься начал, обеспечил нормальное питание и мальчишки продвинулись в развитии. Потом сами занимались без меня. А сейчас я их гоняю. Скоро уже год будет, как они занимаются. Так что нет ничего удивительного, что Волчонок легко увернётся от обычного удара. Он и сдачи навалять может.
— Теперь смотри другой удар.
В этот раз я напрягаться не стал. Бил не в полную силу, само собой. Просто быстро, хлёстко, едва касаясь, от чего эффект был в разы сильнее. Волчонок отскочил, потирая плечо и делая возмущённое выражение лица.