Заложница моей души

— Да как ты мог? — прошипел он прямо в лицо Алеку. — Ты просто использовал меня!

— Не отрицаю, — мотнул головой Лайтвуд, чем вызвал ещё больше негодования со стороны Клауса.

— Я к тебе со всей душой, чёрт, да я был готов девственность свою тебе отдать, — повышал голос парень. — А ты меня как какую-то вещь?

Алек почему-то знал, что так все и будет. У него даже не возникло мысли о мирном решении проблемы. Значит, так тому и быть. Все лучше, чем молчаливые слезы.

***

Это признание разбило душу Клэри на мелкие кусочки. Пусть она и не испытывала к Стефану всепоглощающей любви, которая просто не успела развиться из зарождающихся чувств, девушка не хотела терять Смитта. Но судьба не оставляла ей выбора, и разорвать отношения было правильно. Клэри была в какой-то степени даже счастлива, что Стефан понял её и не стал устраивать сцен. Кому-то повезет с таким парнем. Но уже не ей.

С красными от слез глазами оба вышли на крыльцо. Зимняя ночь спустилась на город нефилимов, только фонари тускло освещали пустые улицы.

— Ты только не закрывайся от меня, — хрипло попросил Стефан, прислоняясь плечом к дверному косяку. — Я не хочу окончательно потерять тебя.

Всё, что смогла сделать Клэри, это коротко кивнуть. У неё уже не было никаких душевных сил на слова, поэтому она просто развернулась и, сойдя с крыльца, быстрым шагом пошла по улице.

***

— Уходи, — прошипел Клаус, толкая Алека к двери. — Проваливай!

Лайтвуд выскочил на крыльцо и обернулся. Андерсен, трясясь от обилия эмоций, захлопнул входную дверь.

Вот всё и закончилось. Несмотря на то, что они расстались так конфликтно, Алек почувствовал, как на душе стало легче. Ему больше не нужно обманывать ни в чем не повинного Клауса. Да, пусть он теперь зол на него, пусть видеть не хочет, но так будет лучше.

И всё-таки эмоциональное напряжение последних дней сказалось на парне. Сам того не замечая, по дороге домой, идя по темной улице, Алек плакал. Впервые за много времени слезы текли по щекам брюнета, смешиваясь с влагой падающих на лицо снежинок.

Было неприятно осознавать, что он так опустился. Использовать кого-то ради своей выгоды, своего удовольствия! Лайтвуд никогда таким не был. Чувствуя собственную ничтожность, он уже не мог сдержать эмоций и рыдал едва ли не в голос.

Заходя домой, Алек даже не подумал о том, чтобы успокоиться. Сегодня он имеет право на слезы.

Но когда с кухни донеслись ответные завывания, парень невольно замолк, хлюпнув носом. Видимо, не у него одного все прошло плохо.

Разуваясь, он не заметил, как в дверях кухни появилась Клэри. Только выпрямившись, Алек увидел девушку. Растрёпанные волосы, опухшие от слез глаза, мятая пижама. Встретившись взглядом с супругом, в глазах которого застыл немой вопрос, Клэри закрыла рот рукой, приглушая рвущиеся наружу рыдания, и закивала головой. Смогла. Призналась. Бросила.

Она сидела на кухне одна вот уже полчаса. Очутившись в ставших родными стенах, Клэри окончательно дала волю своим эмоциям. Она чувствовала себя последней тварью, которая поразвлекалась с парнем и бросила его. Знала ведь, что ничего хорошего из этого не выйдет, и все равно ответила, дала надежду, а теперь сама эту надежду и растоптала.

Увидев в полутемной прихожей Алека, Клэри не знала, что делать. Парень явно был не в лучшем своем состоянии, если в первые минуты прихода подвывал ей в голос, а теперь стоял там, в полутьме, с воспаленными от слез глазами и красным от холода носом. Вперив в Алека испытующий взгляд, Клэри дождалась ответа на свой невысказанных вопрос: Лайтвуд коротко кивнул, после чего слезы снова покатились по его щекам.

И Клэри не выдержала. Подбежав к Алеку, она обняла его за торс с такой силой, с таким отчаянием, что парень невольно забыл, как дышать. Спрятав лицо в мягкой ткани его вязаного свитера, рыжая рыдала, рыдала в голос, делясь с Лайтвудом всей своей болью. И брюнет не смог не ответить. Обняв супругу, он крепко прижал её к себе, уткнулся носом в рыжую макушку и зажмурился, силясь хоть немного остановить нескончаемый поток слез.

Так они и стояли в темной прихожей, обнимая друг друга, на уровне эмоций делясь своей болью и мыслями. И не было больше никого, кто мог бы понять юных Лайтвудов лучше, чем они сами, ведь только эти два плачущих нефилима знали, через что пришлось пройти каждому из них.

========== Особенный Новый год ==========

Самой волнующей частью подготовки к любому празднику была покупка подарков для родных. В этом вопросе Клэри никогда не скупилась, брала для своих все самое лучшее. Но теперь она была не одна.

Алек, оказывается, уже много лет не дарил и не получал подарков на Новый год. Парень объяснил это тем, что уже давно вырос из всего этого. Клэри невольно покачала головой и взялась спасать положение.

С самого утра тридцатого декабря они обошли большую часть магазинов Аликанте. Алек чуть с ума не сошел: он никогда столько времени не проводил за шоппингом, даже за всю свою жизнь в целом. Но наградой за убитое время стал полный пакет всевозможных подарков и памятных вещей. Решив не маяться, ребята купили всем по подарку от двоих. Они же семья, как никак.

События трехдневной давности сильно повлияли на Алека и Клэри. Они не могли сказать, сколько времени тогда простояли в объятиях друг друга, плача в голос. Ребята выпустили из души все, что волновало их в последнее время, все переживания, мысли, эмоции. И каждый по своему был впечатлён тем, что доверился второму, хотя, по сути, они толком друг друга и не знают.

Клэри, оставив Алека около зоны отдыха с тремя пакетами, сбегала в магазин, где присмотрела подарок для своего супруга. Ей хотелось сделать ему что-нибудь приятное в благодарность за то, что был с ней в тяжёлый момент её жизни. Да и просто подарить подарок человеку, с которым живёшь третий месяц, тоже не будет лишним.

Получив относительную свободу от Клэри, Алек быстрым шагом пошел в ювелирный. Он не знал, чем увлекается его жена, и в некоторой степени чувствовал за это вину. Не определившись с каким-то особенным подарком, парень решил купить что-нибудь из украшений.

Он едва успел к тому месту, где его оставила Клэри, пришел за минуту до ее прихода и быстро спрятал бархатную коробочку во внутренний карман куртки. Рыжая шла, вороша рукой в пакете, в котором нельзя было рассмотреть, что она купила, и это только подстегнуло любопытство Алека. Он был бы дураком, если бы не понял, что Клэри пошла покупать ему подарок.

Весь оставшийся день и вечер они занимались тем, что, наведя полнейший беспорядок в гостиной, упаковывали подарки в подарочную бумагу. Ребята разговаривали, смеялись, помогали друг другу, и это были поистине волшебные моменты, особенно в преддверии Нового года.

Алек разбудил Клэри рано утром, когда на улице ещё было темно. Девушка вставать определенно не хотела, но стоило ей услышать про то, что они через несколько часов отправляются в Нью-Йорк, подскочила, как ужаленная.

Естественно, через несколько часов собраться не получилось. Клэри бродила по дому, судорожно соображая, что она забыла, в то время как Алек уже в парадных брюках и тёмно-синей рубашке лежал на диване, скрестив руки и уставившись в потолок. Ему уже несколько раз звонила Имоджен, которой не очень нравилось удерживать приглашенного для открытия портала мага почти силой, и брюнет хоть и был не в духе, но старался этого не показывать. Клэри и так на нервах, а если ещё он будет на мозги капать, они точно отсюда не уйдут.

— Кажется, всё взяла, — оглядывая придирчивым взглядом два чемодана, произнесла девушка, и Алека с дивана как ветром сдуло.

— Наконец-то, — пробурчал он, надевая куртку.

Рыжая накинула полушубок и, взяв на руки Чудика, вышла из дома. Алек с чемоданами двинулся за ней.

***

— Ты помнишь хоть раз, чтобы мы отмечали Новый год? — скептически изогнув контурную черную бровь, спросила Изабель.

— Если честно, то нет, — отозвался Джейс, наблюдая за тем, как Джослин Моргенштерн развешивает мишуру вдоль книжной полки в библиотеке.