Страница 23 из 54
Возможно, очень скоро у них появится новый повод для сплетен. Возможно, в завтрашних газетах напишут о покушении на Спасителя. И фотография ее, Маргариты фон Штейгер, будет украшать все первые полосы.
Какая дикая, дурная слава!
— Да, я угрожала вашей жизни, — произнесла Марго, глядя в пожелтевшее — от волнения или злости? — лицо кронпринца. — Но покушалась не на вас, а на себя! — Дернула подбородком, и голос ее окреп: — Я знаю, чем грозит такая безрассудность! Но я просила у вас о помощи… справедливой помощи! По вашей милости мой брат в тюрьме! О, не отрицайте! Я знаю! — Марго тряхнула волосами, прядь выскользнула из прически и прилипла к щеке. — Мне все равно, что будет с моей жизнью теперь! Ваш отказ влечет за собою смерть! Двойную смерть: и несчастного Родиона, и мою… Если я не могу спасти брата, то какой смысл жить и мне? Какая разница, когда и как умирать? От собственной руки или рук палача? — она передернула плечом и, нервно усмехнувшись, закончила тихо: — Вы просто не знаете, как это — всем сердцем любить кого-то…
Она сглотнула и вытерла дрожащей ладонью рот.
Ну, вот и все. Прощай, мой мальчик…
— Я знаю.
Ответ прозвучал неожиданно и глухо. Марго вскинула глаза, но не успела ни удивиться, ни ответить. За дверью раздались громкие шаги.
— Быстро! Прячьтесь! — прошептал наследник, толкнув Марго плечом, и сам бросился к двери.
Лязгнул шпингалет. Кронпринц метнулся обратно и, оттеснив Марго в глубину ниши, нырнул за нею следом, едва успев закрыться занавеской, как ручка дернулась и дверь открылась.
Марго застыла, боясь шелохнуться и даже дышать.
Если это смотритель, то почему вошел без стука? А если стража — то зачем наследнику прятаться? Почему он — взбешенный нападением и откровением Марго, — не спешит с арестом? Она чувствовала его горячий бок, но пошевелиться — значит, выдать себя.
Неспешные шаги сопровождало сухое стариковское покашливание. Никакая это не стража. Но кто тогда?
Ладонь его высочества зависла перед лицом Марго, как если бы он хотел зажать ей рот, но так и не прикоснулся. В нишу проникало достаточно света, чтобы разглядеть черную бахрому на ткани перчатки, в разрезе белела голая кожа. Почему-то от нее шел невыносимый жар, будто к лицу поднесли не руку, а раскаленную печную заслонку. Дыхание наследника обжигало ухо, его подбородок почти касался ее волос, и в этом было нечто интимное, будоражащее, опасное.
Зажурчала вода. Слив рыкнул, заставив Марго вздрогнуть и отступить. Тут же звякнуло задетое ногой ведро.
Марго захлестнуло страхом.
Сейчас сорвут занавеску! Сейчас крикнут: Убийца! Арестуйте ее!
Она ждала, задыхаясь от невыносимого жара и духоты. Воздух перед глазами раскалился и задрожал.
Приоткрыв рот, Марго царапнула пальцами занавеску. Она слегка отошла, обнажив угол уборной с трюмо, в котором отразился белый китель и пышные бакенбарды. Марго внутренне застонала.
Конечно! Кто еще посетит императорскую уборную кроме самого императора и его семьи?
Его величество кайзер — боже, храни императора! Нашего доброго Карла Фридриха! — неторопливо мыл руки. Свет ламп отражался от аккуратной лысины, от эполет и орденов, от рукояти стилета…
Стилета?!
Марго задержала дыхание, подавляя рвущийся из горла стон.
Если его величество сейчас опустит взгляд, он обязательно увидит выглядывающую из-под трюмо рукоять с выгравированным …bit.
Кайзер шумно прочистил горло и наклонился к трюмо. Носок его левого ботинка почти касался стилета. Сердце Марго билось где-то у горла, от духоты плыла голова.
Щеткой распушив бакенбарды, кайзер повернулся и направился к выходу.
Марго поспешно отклонила голову, едва не стукнувшись затылком о стену.
Шаги прогрохотали мимо — так близко, что занавеска колыхнулась. Дверь открылась и закрылась. Видимо, в этот момент у наследника сдали нервы, и его ладонь опустилась на плечо Марго.
Прикосновение — как удар раскаленным прутом.
Она не сдержала вскрик, оступилась, уронила-таки ведро, и оно загромыхало, выкатываясь из-за занавески и сверкая блестящим боком. Марго вынырнула следом, метнулась к трюмо, но его высочество снова опередил.
— Простите, — сказал он, наклоняясь и подхватывая стилет. — Я не должен был трогать вас, но слишком переволновался. Видите ли, запертая дверь могла показаться подозрительной. А если бы отец застал меня с вами… — кронпринц качнул головой, — вам это грозило бы арестом, а мне — скандалом, для этого вполне хватает шлюх, а вот уборщица клозетов — уже перебор. — Он нервно дернул уголком рта и сощурился, разглядывая гравировку и украшение в виде мотылька. — Бражник Мертвая голова… весьма символично! И этот девиз: «Ничто не останется безнаказанным». Чей он? Дома фон Штейгер?
— Нет, — выдохнула Марго. — Моей семьи.
— Звучит весьма благородно, — откликнулся его высочество. — Вы знаете девиз семьи Эттингенов?
Марго качнула головой, еще не понимая, куда клонит кронпринц.
— Aliis inserviendo consumor. Светя другим, сгораю сам, — он засмеялся и протянул стилет рукоятью вперед. — Возьмите свою игрушку. И доводите начатое до конца.
— Вы играете со мной? — бледнея, осведомилась Марго.
— Ничуть! Вы говорили, что я не оставил выбора. И вот — я даю его, — он подступил ближе, почти насильно вкладывая стилет в ладонь баронессы. — Убейте меня сейчас, и ни у вас, ни у Родиона, ни у Империи не останется никаких шансов.
— Шансов..?
Их пальцы соприкоснулись. Марго пугливо отдернула руку, боясь обжечься снова. Плечо горело, перед глазами расходились круги. Не хватало еще свалиться в обморок прямо тут, в уборной, после покушения на Спасителя! Куда ты полезла, глупая маленькая Марго? Как бы посмеялся над тобой барон!
— Шансов на жизнь, — ответил кронпринц. — Вы знаете, почему я терпеть не могу «Трагедию Иеронимо»? Этот бедняга нелепо жил и напрасно умер. Я же хочу умереть не напрасно. Дайте мне время, баронесса, и я найду лекарство и, быть может, смогу помочь…
— Родиону? — Марго подняла лихорадочные глаза.
— И Родиону тоже, — он отступил, расправляя плечи. — Я не могу обещать слишком многого, моя власть ограничена волей кайзера, но я могу перевести вашего брата в лучшие условия и постараюсь доказать его невиновность.
— Ваше высочество! — Марго бросилась к нему, потянулась, намереваясь схватить его за ладонь, но наследник ловко убрал руки за спину.
— Однако! — с улыбкой добавил он. — От вас я тоже попросил бы помощи.
— Все, что угодно! — сбивчиво заговорила Марго, глядя на Спасителя снизу вверх — его лицо, улыбающееся и чистое, теперь так похожее на многочисленные изображения с икон, — казалось озаренным каким-то неземным сиянием. — Что угодно, ваше высочество! О, я знала, что зря сомневалась в вас!
— В таком случае, я хотел бы завербовать вас на службу, — сказал кронпринц. — Мне нужны верные и смелые люди. Тем более, их так мало вокруг меня, и этот постоянный надсмотр, — он поморщился, — вызывает лишь раздражение и мигрень. Мне нужен человек, который мог бы передавать послания моим друзьям. Быстро. Надежно. Тайно…
— Ни слова больше, ваше высочество! — встрепенулась Марго. — Я поняла, вы можете положиться на меня!
Он глубоко вздохнул, словно сбросил копившееся напряжение, и ответил:
— Тогда сегодня-завтра ожидайте, с вами свяжутся. А теперь позвольте раскланяться, меня ждут в ложе.
Учтиво склонив голову, его высочество двинулся к выходу. Там задержался и, обернувшись через плечо, небрежно бросил:
— Не беспокойтесь, баронесса. Вас никто не задержит.
После вышел, оставив Марго в одиночестве и смятении.
Дрожа, она спрятала стилет в рукав. Мысли прыгали, барон почему-то молчал. В зеркале трюмо отразилось ее лицо — возбужденный взгляд, пылающие щеки, волосы как спутанное гнездо. И на правом плече — там, куда легла ладонь Спасителя, — ржавело ожоговое пятно.
Такое же, как на рубашке Родиона.
Марго вздрогнула и коснулась его пальцами. Но ненависти больше не было, вместо нее в сердце затеплилась надежда.