Страница 12 из 20
Впрочем, Форама Ро о таких вещах вообще думал крайне редко: к его работе они отношения не имели, а ко внерабочей жизни - еще менее. Не хочет Опекун ввязываться в игру - тем хуже для него самого... Глубоко вдохнув и выдохнув, Форама вовремя вскочил с постели: еще минута-другая, и лежать стало бы неуютно, неудобно, постель заерзала бы под ним - никогда не следует перележивать, этак и бока пролежишь, ха, не больной же ты: а если ты задержишься и еще на минутку - включаются медицинские датчики, вмиг прочешут тебя и скорее всего, ты окажешься симулянтом, потому что - кто же болеет в наше время, это просто неприлично, это надо неизвестно какую жизнь вести, чтобы в твоем организме, при котором неусыпно бдит Опекун, что-то вдруг разладилось до такой даже степени.
Через несколько минут Форама уже стоял на упругом коврике в углу, лицом к экрану. На экране вспыхнуло "17", иными словами, зарядка по семнадцатой программе полагалась сегодня Фораме не по шестнадцатой и никак не по восемнадцатой. Затем на экране возник крепенький индивид и стал командовать, одновременно приседая, поворачиваясь, подпрыгивая, взмахивая руками. Звучали команды, музыка, и неслышным было тихое шипение добавочного кислорода - дозировка его в воздухе в это время изменялась. Потом индивид аннигилировал, экран показал стадион и дорожку, двенадцать парней в мгновенном томлении предстарта; автомат рявкнул - понеслись; одновременно коврик под ногами Форамы дрогнул и побежал назад, бесконечно возникая перед ним из-под пола и скрываясь позади, и он помчался по нему что было сил - вперед, вперед! - а коврик бежал так, что он все время оставался на месте, не приближаясь к экрану ни на сантиметр. Пролетел десяток секунд: сотка - явление скоротечное. Те, на экране, достигли финиша чуть раньше, чем Форама, но и он выложился, и возникшие на экране цифры - показанное им время - его вполне устроили: ничуть не хуже, чем вчера. Пошли упражнения на расслабление, крепенький парень снова возник, профессионально поигрывая бицепсами. Щелк - экран погас, конец зарядке. Пританцовывая, Форама вбежал в душевую - вода со свистом хлестнула, едва он показался на пороге. Он вертелся под душем, пока она не выключилась. Ай-о! Хорошо. Он распахнул шкафчик. Что нам на сегодня? Легкое: тонкие серые брюки, белая рубашка, галстук в красных тонах, носки под цвет, бесшумные пластиковые сандалии, почти невесомая куртка со всеми полагающимися знаками и эмблемами. Это нам идет, мар Форама. В этом мы смотримся. Серое и красное, да еще с белым - наша гамма.
- Спасибо, Опекун! - крикнул он весело и в меру громко. Никто не ответил, конечно, но это вовсе не значило, что его не услышали. Все слышится, все учитывается. И прекрасно: ты уверен, что ни одно твое движение, физическое и душевное, не пропадает зря. Только так и можно.
Завтрак он и в самом деле угадал, и это еще улучшило и без того светлое настроение. День начался с высокой ноты - вот и хорошо, вот и ладно, славно, пусть и до самого вечера так. Вечером - может быть, все дело как раз в том, что вечером они снова встретятся с Мин Аликой. "Любовь, замурлыкал он под нос, а тело на миг напряглось в сладких предвкушениях. Любовь, любовь - любовь...". Недаром сегодня среда, шестой день недели.
Вот именно, среда. И вечер занят, следовательно, - игры он не увидит. Той игры, что назначена на вечер. Значит, надо посмотреть ее сейчас. За завтраком. Хотя бы последнюю четверть. Форама дал команду на экран, набрал шифр. С большим трудом выбил он для себя позволение опережающего просмотра игр. Если бы он не работая в этом институте, да еще на магистральном направлении, локоть бы ему дали, а не разрешение. Вот сейчас он и посмотрит еще не сыгранную (официально) игру. Чуда в этом, понятно, никакого: уровень эмоций всех людей, интересующихся игрой, известен, подсчитан и учтен заранее, в зависимости от него запланирован и результат игры: такой, чтобы большая часть эмотов осталась довольной, чтобы настроение их еще поднялось; а те эмоты, что стоят за проигравших, пусть понесут ущерб в зависимости от их количества: если их много - разрыв в счете будет небольшим и игра почти равной; если мало - произойдет разгром. Однако количество эмотов на каждой стороне тоже создается не само собой: в случае нужды о команде заранее выбрасывают такую информацию, какая сразу же или привлекает новых сторонников, или, наоборот, отталкивает кого то из старых. Содержание же этой информации, в свою очередь, зависит от пристрастий кого-то из Неизвестных, да и от сегодняшнего настроения общества вообще, а настроение... Одним словом, сложная это работа, в результате которой команды выходят на круг и играют - раз, другой, пятый, пока не получается такой дубль, в котором нужный счет выглядит наиболее правдоподобно. Только тогда объявляется день, в какой игра будет сыграна, и эмоты начинают нетерпеливо поглядывать на свои экраны. А кто обладает разрешением - дай свой шифр и смотри игру хоть за неделю. Смотри, но помалкивай. Потому что строго запрещены две вещи: играть в тото и делиться известным тебе результатом с кем-нибудь другим: официально принято считать, что игра происходит именно тогда, когда ее показывают населению. И если тебя поймают - шифр прощай навеки, и стыда не оберешься, и надолго (если не навсегда) останешься с репутацией человека ненадежного.
А Форама - человек надежный. Мар Форама Ро, ученый шестой величины только, зато работающий в институте нулевой степени молчания, да еще и в лаборатории нулевой степени, где ненадежным не место. Он жевал и смотрел на экран. Нет, если уж везет, то во всем. После двух четвертей было уже шесть два, вели Тигроеды, Красноухие проигрывали, туда им и дорога, пусть и всю жизнь продувают, пусть у них копья узлом завязываются, пусть их киперу с начала и до конца каждой четверти кольцо кажется жабой, чтобы он от кольца шарахался в страхе, только каждую десятую пусть перехватывает, не то ему от своих будет и вовсе не спастись, заколотят, и придется Красноухим на каждую игру выходить с новым кипером, только к ним ведь и не пойдет никто, ни за какие коврижки, дураков нет. Седьмое кольцо! Ай-о! Нет, ну это просто блеск!