Страница 10 из 20
- Нет.
- Какая самоуверенность! Ну а потом, в благодарность за сделанное, я отправлю тебя на Землю. Тебя и любого, кто захочет.
- Захотят все.
- Значит, отправлю всех.
- Жестоко, Мастер, и несправедливо. Но ты не хочешь нашей благодарности, хочешь, чтобы мы отработали свое спасение - будь по-твоему. Договор так договор. Не прикажешь ли расписаться кровью?
- Достаточно слова.
- Но с оговоркой. Может быть, тебе это не совсем понятно, но у нас, у каждого, есть представление о такой вещи, как мораль. И если твое поручение связано с нарушением морали...
"Черт меня возьми, - подумал вдруг Ульдемир. - Да это просто идиотизм какой-то. Погиб корабль. Астролида погибла, а я тут изъясняюсь с этим сумасшедшим, да еще какими-то дурацкими словами".
- Мора-аль, - протяженно произнес Мастер, непонятно - с иронией или просто уважение прозвучало в его голосе. - Ну а какова же эта твоя мораль? К примеру, что велит она делать с падающим? Поддерживать? Или подтолкнуть?
Это Ульдемир знал давно: не всякого падающего следует вытаскивать. Иного и на самом деле стоит подтолкнуть, потом присыпать землей, а для верности еще и воткнуть осиновый кол.
- Смотря кто падает.
- И решать будешь ты. Нет-нет, я понимаю: ты будешь исходить не только из своих симпатий. Ты станешь оправдываться - ну хотя бы интересами общества. А ты уверен, что всегда правильно их понимаешь? Есть у тебя абсолютные критерии того, что - добро и что - зло?
- Абсолютных не бывает.
- Ошибаешься. Они есть. Но если бы даже было по-твоему - на каждом новом уровне знания люди поднимают свои относительные критерии все выше. А значит, и сама мораль становится выше и совершеннее. Но поскольку она при этом неизбежно изменяется, то на каком-то этапе новые критерии могут оказаться противоположными твоей морали и ты решишь, что они поэтому вредны и носителя их надо толкнуть, чтобы он упал...
- К чему этот разговор, Мастер?
- А мне интересно, что ты за человек, что за люди все вы. Погоди, не начинай излагать мне основы твоей морали: они тут известны. Но ведь прочитанное или услышанное каждый понимает по-своему, и мораль любой эпохи есть лишь средняя величина множества личных моралей. И вот меня интересует: кто ты таков, что можешь и чего не можешь, насколько можно тебе верить и насколько - нельзя?
- Мне трудно об этом судить.
- И не надо, Ульдемир. Судят по поступкам. Вот я и дам тебе возможность совершать поступки, а потом ты придешь, и мы рассудим.
- Да почему именно я? Прилетайте на Землю. Там...
- Захотим ли мы посетить Землю - вопрос иной, и сейчас мы об этом говорить не станем. Пока речь - о тебе. О твоих поступках. Ты скорбишь о женщине - это поступок. Ты отказываешься от другой любви: продолжение первого поступка. Возникает определенное впечатление о тебе, как о человеке, способном хранить верность - или, во всяком случае, стремиться к этому. Даже вопреки здравому смыслу. Потому что если бы ты задумался, то понял: от любви отказаться невозможно, любовь - не акт воли. Пока ее нет, отказываться не от чего. Когда есть - отказываться поздно. Отказаться можно от проявлений любви - это другое дело и, по сути, мы говорим именно об этом. Но подойдем к нашей теме иначе. А если я скажу тебе, Ульдемир: сделай то, что я попрошу, - и в награду я верну тебе ту женщину, о которой ты тоскуешь! И если то, о чем я попрошу, не будет совпадать с твоей моралью, полностью или частично, - как велико должно быть это расхождение, чтобы ты отказался? Способен ли ты вообще отказаться? Или - способен ли согласиться?
Ульдемир уперся в Мастера взглядом.
- Она жива?
- Жива, не жива - понятия относительные, как ты можешь судить на собственном опыте...
Но Ульдемир успел уже, пусть на мгновение, отчаянно, исступленно поверить: жива! Или - может оказаться живой...
- Хватит отвлеченных рассуждении! Говори, чего ты от меня ждешь. И я отвечу.
- Скажу, когда придет время. - Казалось, Мастеру доставляла немалое удовольствие эта беседа, в которой он, как большой черный кот, то выпускал когти, то втягивал их и касался мыши гладкой лапой. - А теперь рассмотрим еще одну возможность. Астролида возникнет. И окажется, что ты-то ее любишь, а она тебя - нет. И все, что случилось ночью в твоей каюте ("Черт, откуда он знает?" - мелькнуло), было лишь миражем - просто почудилось ей и исчезло. И она пройдет мимо, лишь по-дружески кивнув тебе. Стоит ли в таком случае возвращать ее?
- Да, - почти беззвучно проговорил Ульдемир.
- Но тебе будет куда больнее. Ведь сейчас она целиком твоя. А тогда если она потом окажется не одна...
- Все равно, Мастер, если есть хоть малейший шанс...
- Как же так? Объясни.
Ульдемиру вдруг показалось, что очень многое зависит от того, что он сейчас ответит.
- Потому, Мастер... Как объяснить тебе? Если в любви любишь самого себя - тогда, конечно, не надо. Но если любишь другого - значит, любишь самое его существование, как бы он сам ни относился к тебе. Пусть она будет, Мастер!
- Романтик! - усмехнулся Мастер беззлобно и даже как бы сочувственно. Ну что же, для первого знакомства мы поговорили достаточно.
- Нет, погоди, нельзя же так! Ты обещаешь?
- Обещать - не в моих правилах, Ульдемир. Ничего сверх того, что необходимо, а необходимое входит в договор. - Голос его был холоден и деловит. - Поговорим, теперь о деле, от которого зависит, весьма возможно, и все остальное.
- Я готов, - сказал Ульдемир, напрягая мускулы, как если бы действовать предстояло немедленно: бежать куда-то, настигать, бить кулаками... - Что надо сделать?
- Этого-то я и не знаю.
- Опять шутки?
- Будь почтительнее, Ульдемир. Я говорю правду. Я Знаю, чего надо добиться, но не знаю - как. Это ты увидишь на месте, а вернее - решишь на месте. Ты станешь поступать так, как подскажут тебе обстановка и эта твоя мораль - потому что больше тебе не с кем будет посоветоваться.
- Было бы лучше, если бы мои друзья, экипаж, были бы там со мною.
- Они, возможно, будут.
- Значит, найдется с кем посоветоваться.
- Они будут, но ты можешь и не опознать их там.
Ульдемир недоверчиво усмехнулся.
- А когда ты глянешь в зеркало на самого себя, ты не узнаешь и себя тоже. Ты будешь совсем другим человеком, как и они. Другое имя, внешность, знания, функции. Другое общество, другая планета. И только в глубине сознания ты будешь помнить, что кроме всего прочего ты еще и капитан Ульдемир. И капитан будет выходить на сцену лишь в критические секунды. А в остальном каждый из вас станет частью той жизни, с ощущением, что та жизнь для вас - единственная и настоящая. Иначе нельзя.