Страница 4 из 22
– Это здоровенные злющие хищники! – пролепетал Фок, не веря, что кто-то может не понимать такой очевидности. – Если они решат кого-то убить, ты их не остановишь, и дело тут не в доверии! Они и с тобой расправятся, если захотят!
Сергей помолчал, обдумывая сказанное, а потом как-то спокойно, как само собой разумеющееся, ответил:
– Ну, тогда я их пристрелю.
Фок недоверчиво качнул головой, но что-то подсказало: это правда. Капитан действительно убил бы вышедших из подчинения любимцев, которыми, казалось, так дорожит. Сергей ни к кому не привязывался, старательно держа дистанцию даже с верной Людочкой, но Фок надеялся, что со временем это пройдет. Не может же он быть совсем плохим? Фока-то он спас, значит, в нем еще осталось что-то хорошее! Так ведь?..
За все время, проведенное на пиратском корабле, он так и не спросил, почему из толпы пленных миррийцев, среди которых были куда более сильные и выносливые, Сергей выбрал именно его. Сперва это казалось неважным: Фок тяжело переживал разлуку с близкими, их возможную гибель. Потом пришел страх. Он до дрожи боялся капитана, этого непредсказуемого человека с ледяными глазами, который не останавливался ни перед чем, двигаясь к намеченной цели. Фок избегал его всеми силами, боясь лишний раз пикнуть. Памятный разговор в рубке старого рейдера стал чуть ли не первым их диалогом. В тот день Фок понял, что вел себя глупо. Капитан не перестал быть пиратом, но убийство Фока не входило в его планы. Почему – он не знал до сих пор, но уцепился за эту мысль, как за спасительную соломинку, и это помогло расправить сведенные ужасом плечи. Всего за месяц или чуть больше, Фок пообтерся, привык и даже начал получать удовольствие от общения. Может, и капитан изменится?
Он поднял голову и встретился с глазами, которые когда-то снились ему в ночных кошмарах.
– Почему ты меня спас? Зачем я тебе нужен?
Сергей отпихнул льнущих гипадер и поднялся.
– Расскажу, когда ты сможешь мне поверить.
Межгалактический линкор «Фибрра»
Порой так хочется отмотать время назад! Исправить ошибки, переиграть шулера-судьбу и выбрать другой путь на развилке жизненных дорог. И всегда в такие моменты в голове насмешкой звучит: «Ах, знать бы, что так будет!».
Если бы я знала, какую подлость уготовила мне судьба этим утром, то, пожалуй, вовсе не вылезла бы из кровати, и пусть бы мир как-нибудь справлялся без меня. Но трели будильника не оставляли шансов поваляться в уютной постельке еще пару часов.
Мелодия с поэтичным названием «Птички на заре» раздражала, как неубитый с вечера комар. Казалось, она проникала в сознание, минуя уши, и откликалась все нарастающими волнами бешенства. Тот, кто так ее назвал, обладал очень специфичным чувством юмора.
– Да не сплю уже, не сплю! – простонала я и принялась шарить под подушкой. – Заткнись наконец!
– Команда «заткнись» не распознана, – несгибаемо откликнулись откуда-то сбоку, и механические «птички» запели еще громче, вызывая нестерпимое желание зажарить их на вертеле, а из яиц сделать гоголь-моголь.
– Зачем я только тебя терплю?!
Археологические раскопки в щели между койкой и стеной, куда коммуникатор своевольно укатился, заходясь вибрационными спазмами, все никак не приводили к желанному результату. И как только пролез, гаденыш, там рука-то застревает!
– Индивидуальные коммуникационные устройства являются обязательным снаряжением участников межгалактических экспедиций и должны быть у каждого члена экипажа, – наставительно процитировали мне устав.
Кое-как выудив гаджет из закутка, я набрала комбинацию кнопок, решила математический пример и расшифровала капчу. Выдумать что-нибудь еще коммуникатор не сумел и наконец позволил отключить мерзкое пение.
– Сколько раз повторять, чтобы ты записал слово «заткнись» в словарь вербальных команд?!
– Я записал.
– И почему тогда не выключил?!
– Сбой процедуры распознавания голоса.
Коммуникатором меня обеспечил Рим, так и не признавшись, где взял. Впрочем, догадаться было нетрудно. Едва соприкоснувшись с кожей, новообретенный девайс объявил, что с такой грязнулей ему еще работать не доводилось, и принялся громко зачитывать все пункты устава, относящиеся к личной гигиене на борту, планетах и прилежащих к ним территориях, пока я судорожно нажимала все кнопки подряд, пытаясь отправить горластое устройство в спящий режим. Думаю, взаимная неприязнь родилась как раз в тот момент, когда гаджет, в ответ на попытки его утихомирить, шарахнул меня током.
Имени у него не оказалось (или он просто счел меня недостойной этой информации), так что пришлось придумать самостоятельно. Когда-то Рим рассказывал о синтетической душе – загадочной техалийской технологии, благодаря которой электронные устройства обретали способность мыслить самостоятельно. Повторить успех погибшей расы так никому и не удалось, и получить гаджет «с характером» для многих было несбыточной мечтой. А вот я бы с удовольствием с кем-нибудь махнулась! Лучше немодный планшет, чем вреднющее устройство, которое неизвестно что там себе надумает и как учудит. Но словосочетание «синтетическая душа» почему-то легло мне на сердце, так что гаджет получил имя Синт.
Найти общий язык с собственным коммуникатором оказалось труднее, чем с самым страшным хищником. Синт считал меня существом никчемным, что к поискам компромиссов как-то не располагало. Он оспаривал приказы, язвил и был настоящим мастером по части всяких подлостей. Больше всего меня раздражал режим «устройство тупое, послушное», когда Синт старательно прикидывался пай-мальчиком, которого недалекая хозяйка нагружает непрописанными в программе приказами, а потом еще и возмущается.
– Зачем ты вообще завел будильник? – прошипела я, собирая в дрожащую кучку последние целые нервы.
Вчера я допоздна торчала в зверинце, разбирая поднакопившиеся дела, и планировала сегодня отсыпаться до обеда. Синт разбудил меня в восьмом[2] часу, когда жизнь на корабле только начиналась. Конечно, кто-то наверняка уже или еще не спит: экипаж жил и работал в свободном графике, а некоторые инопланетяне вообще довольствовались кратковременным отдыхом в течение дня. Но меня на такие жертвы мог сподвигнуть только острый приступ трудолюбия.
– Ты вчера полдня ныла, что ничего не успеваешь! Вот тебе три часа свободного времени, дарю! – Синт замигал зеленым огоньком от избытка честности.
Я хмуро потерла глаза и поняла, что снова уснуть не получится. Сон растворился в раздражении, как сахар в теплом чае, оставив только сладкое послевкусие.
Подловить Синта на намеренном вредительстве было практически невозможно. Он успешно отбрехивался программой, системой, сбоями и прочими эфемерными отмазками, в которых я мало что понимала и потому не могла крикнуть «ага!» и обличающе воздеть палец к потолку.
За шесть месяцев, прошедших со дня моего официального трудоустройства, жизнь преподнесла немало сюрпризов, и Синт далеко не главный из них. Распускать нюни из-за упущенного шанса вернуться на Землю стало банально некогда.
Едва мы оказались под куполом флиберийского космопричала, как Рим поволок меня оформлять документы. Рассусоливать времени не было: «Фибрра» могла получить новую миссию в любой момент. Поскольку этот самый момент почти наверняка оказался бы неудачным, Леотимир настаивал на решении кадрового вопроса как можно скорее.
Помню, как мы толкались в толпе инопланетян, а я судорожно цеплялась за руку Рима, не обращая внимания на температуру. Было до ступора страшно отстать и потеряться.
Космопричал Флиберии был урбанистически красив, чист, как операционная, и совершенно чужд. Прозрачная полимерная крыша переливалась, как гигантский мыльный пузырь, задерживая и фильтруя лучи Ингард-Шейры[3], но они все равно давили на психику, заставляя испуганно озираться и вжимать голову в плечи. Казалось, флиберийские светила только и ждут возможности растопить хлипкую преграду и поджарить копошащихся внизу существ, как рыб на сковородке.