Эндора

— Я не ожидала, что ты так поступишь. Правда не ожидала. Спасибо, Эльдар, ты мне жизнь подарил.

Она говорила совершенно искренне, и именно эта искренность сейчас ранила Лизу больше всего — она так привыкла притворяться, находясь рядом с Эльдаром, что теперь не могла понять, что нужно делать. Эльдар улыбнулся и осторожно взял ее за руку.

— Не стоит благодарности, Лиз, — ответил он. — Просто помни, что при мне не надо перекидываться. Две меречи рядом — это драка на все небо.

Лиза усмехнулась и сказала:

— Я не меречь, Эльдар. Я по-прежнему русалка, но со мной происходит что-то странное. Я не понимаю вообще, что происходит.

Эльдар подошел к ней вплотную и, помедлив, опустил руки на плечи. Он ждал, что Лиза отстранится по старой памяти, однако она вздохнула и обняла его, прижавшись щекой к груди.

— Разве русалки летают? — спросил Эльдар. Лиза неопределенно пожала плечами и ответила:

— Да вот и я думала, что не летают. А оказалось, что теперь я это могу, — она шмыгнула носом и добавила: — Темное дымное облако. Самой страшно, Эльдар. Я, когда летела, себя не чувствовала.

— Ничего, — ободряюще промолвил он. — Кому мешали лишние силы? Вернемся домой, тоже станешь главой какого-нибудь региона.

Лиза издала презрительное фырканье, словно Эльдар предложил ей открыть публичный дом в центре Велецка и стать там передовиком производства.

— Когда вернемся домой, — отчеканила она, — я первым делом найду Рудина. И выпущу ему кишки.

Сказано это было таким тоном, что Эльдар даже не усомнился: выпустит. И на шею намотает.

— У тебя есть неиллюзорные шансы, — сказал он. — Полагаю, через пару дней Рудин будет тут. Кадес, конечно, уверяет, что армия мертвецов окажется без командира… но я думаю, что Кахвитор не лыком шит.

По лицу Лизы пробежала тень. Она повела плечом, освобождаясь из объятий Эльдара, и нарочито спокойно и негромко предложила:

— Пойдем в замок. Холодно тут.

Они неторопливо побрели по узкой светлой тропинке, и Эльдар подумал, что у них почти свидание. Темная летняя ночь, истекающая запахами цветов и трав, медленно, но верно миновала свой пик и течет к рассвету, на востоке небесная ткань уже наливается золотисто-зеленой влагой понизу, звезды что-то негромко шепчут, и девушка, тихо идущая рядом, кажется невероятно, до боли в груди, прекрасной. Должно быть потому, что он готов был отдать жизнь за нее. Это ведь оказалось неожиданно легко — взять и отдать жизнь. Эльдар усмехнулся — а ведь мог бы сейчас уже лежать в гробу, и слуги Кадеса готовились бы к похоронам.

— Что ты? — недоверчиво поинтересовалась Лиза, уловив его усмешку.

— Да так, вдруг вспомнил, как ты раньше наматывала волосы на палец, — ответил Эльдар и добавил: — Ты ведь всегда так делала, когда тебе было грустно.

Лиза кивнула и взяла его за руку. Жест был настолько доверчивым и естественным в своей простоте, что Эльдар вдруг подумал, что ему все это снится.

— Я и сейчас так делаю, — призналась Лиза. — Но не тогда, когда мне грустно.

— А когда же? — осведомился Эльдар. Последние огоньки в одном из окон замка погасли — словно закрылись глаза.

— Когда думаю о том, чего не могу исправить, — спокойно промолвила Лиза. — Но, как правило, я не лезу туда, откуда не смогу выбраться.

Эльдар завел глаза похлеще известного героя демотиваторов.

— Да брось ты, — сказал он. — Я знаю, ты давняя поклонница всяких опасных авантюр. Вот и сюда я тебя умудрился заманить.

Губы Лизы искривились в странной усмешке. Казалось, она знает какую-то правду, о которой Эльдар и понятия не имеет.

— Ничего ты не понимаешь, Эльдар, — откликнулась она. — Я же пошла за тобой не просто так. Хочешь, покажу, что будет дальше?

— Разумеется, — кивнул Эльдар. — Если тебе, конечно, не трудно.

Лиза кивнула и, подняв руку, сделала несколько движений, похожих на те, какими стирают мел с исписанной доски. Повинуясь ей, воздух сгустился, наполнился голубыми и серебряными искрами, и перед Эльдаром повисло дрожащее и текучее полотно.

— Для такого мне нужно зеркало, — с искренним уважением промолвил он. — У тебя большие перспективы, можешь мне поверить.

— Я знаю, — сказала Лиза. — Смотри.

Полотно ожило — открылось окошко в будущее, и Эльдар увидел степь, выгоревшую до минерального слоя, и бесчисленное множество каких-то странных бугров. От них поднимались тонкие струйки дыма, и вдруг Эльдар понял, что это мертвецы. Степь была усеяна скорченными обгоревшими телами до самого горизонта. Эльдар смотрел, не в силах отвести взгляда: панорама боя, открывшаяся перед ним, была величественной и ужасной. Взгляд выхватывал то почерневшее сломанное древко знамени, то копье, которое пробило чью-то грудь, то безумный остекленевший взгляд мертвой лошади, то молодое темное лицо, навеки изуродованное ужасом.

— Это Рудин прошел? — негромко спросил Эльдар. Он не мог оторваться от полотна и не мог смотреть на него.

— Смотри, — повторила Лиза и немного сместила картину. Тогда Эльдар увидел тоненький девичий силуэт, который, будто бы подгоняемый ветром, неторопливо плыл над полем битвы. Дым, поднимавшийся от тел, немного рассеялся, и тогда Эльдар узнал Лизу. Босые ноги его русалки были исцарапаны и покрыты золой и грязью до колен. Платье, изорванное почти в лоскуты, когда-то было белым. Лиза плыла над мертвецами, и из-под зубастого золотого обруча, охватившего ее голову, стекали темные струйки крови.

Он смотрел и понимал, что никогда не знал этой женщины. Рядом с ним стояла его Лиза, матерая ведьма, которую он совершенно случайно встретил много лет назад, полюбил и вырвал из лап у смерти. Над полем, усеянным мертвецами, плыла королева всех миров — грязная, вымотанная вкрай, но все-таки королева. Ветер, пахнущий кровью и смертью, развевал ее рыжие локоны, и откуда-то издали доносился низкий тяжелый гул: это спешили шестирукие повелители времени, чтобы присягнуть на верность новой государыне.

— Рудину конец, это ясно, — негромко сказала Лиза, и Эльдар вздрогнул, услышав ее голос. Она взмахнула рукой, и полотно угасло и рассыпалось мелкими пестрыми каплями. Наваждение исчезло. Женская фигура, которая внушала Эльдару тошнотворный суеверный ужас, растворилась в ночи; Лиза, стоявшая рядом, пока не имела никакого отношения к той, которая была ближе к языческой голодной богине, чем к человеку. — Не знаю, я его убью или кто-то другой. Но у меня будет его корона.

Эльдар вдруг почувствовал горячую сухость в горле, как при тяжелой простуде.

— Хочешь властвовать над двумя мирами? — хрипло спросил он. Лиза усмехнулась.

— Я и говорю: ничего ты не понимаешь, Эльдар Поплавский, — промолвила она, снова взяла его за руку и потянула вперед, к замку. — Не надо мне двух миров. Мне и в одном-то сложно. Просто скоро у нас заварится такая каша, что я хочу держать в руках поварешку, а не барахтаться в котле.

Ночь была теплой и свежей, такой, какой и должна быть настоящая летняя ночь, но Эльдара пробрало звенящей стужей, словно открылась дверь в середину января.

— Что за каша, Лиз? — поинтересовался он. К его удивлению, Лиза неопределенно пожала плечами.

— Не знаю, — ответила она. — Пока я не вижу настолько далеко. Но ощущения у меня, мягко говоря, неприятные.

«Неудивительно, — подумал Эльдар. — Случись у меня такое видение, я бы удрал неведомо куда».

Ему вдруг пришло в голову, что, если будущее случится именно таким, какое предстало на колдовском полотне, то она уже никогда не будет его Лизой, его русалкой, его женщиной. Эльдару стало грустно.