Страница 11 из 35
Каткема, в свою очередь, уже давно осознал, что чтение – это не только обогащение словарного запаса и речитатива, а еще и развитие умения – глубоко мыслить, не быть наивным поверхностным дурачком-марионеткой. Это не говоря еще о развивающей литературе, где можно за десять минут узнать, а также перенять опыт и мудрость людей, накапливаемые десятилетиями. Бессмертный дар от людей безразмерной щедрости.
Като начал подставлять руку к сканеру, но его ладонь раз за разом не считывалась, он чертыхался и уже колотил рукой по аппарату, так как задерживал целую очередь нервно вздыхающих позади, Арти ехидно хихикал, пока Като наконец не прошел и снова быстро успокоился.
– Ты, надеюсь, с ними все-таки помирился?
– Нет, каждый остался при своем, к общему согласию не пришли и к примирению не пришли.
– Ты не извинился?
– С чего я то должен извиняться? В этой ситуации я прав был однозначно, я же тебе сути так и не рассказал, – вскипел немного Артед, скривив лицо от возмущения так, будто уже часа три подряд не мог опорожниться.
– Да неважно прав ты или не прав. Тут дело касается матери твоей, а значит искать виноватых не нужно, она заслужила, чтобы ты с ней был паинькой. Можешь быть несогласен, но ругаться не имеешь право. Ей будет слишком больно слышать крик от сына, которого она кормила, поила и одевала; так что в следующий раз наберись терпения и свое мнение придержи при себе, будь с мамой ласков и мил, если даже с ней несогласен. А затем поступай как сам считаешь нужным, и ей и себе нервные клетки сохранишь. – Говорил Каткема уже с полной отдачей, так как с подобным сам сталкивался не раз, он больше всего любил подобные моменты искренних разговоров и исповедей.
– Ого, ничего себе, стыдно аж за себя стало. – После непродолжительной паузы признался и покраснел Арти, смотря на Чешуа, как на спасителя.
– Не за что. Всегда рад помочь и поддержать советом. – Радовался Каткема, снова вернувшись разумом в шумный коридор.
– Кстати, насчет помощи, у Фролы послезавтра будет день рождения, мы с Анной заказали для нее пятьдесят одну красную розу, хочу подарить ей ровно в полночь. Завтра после учебы, в четыре часа, должны были их забрать на цветочной базе на западном перекрестке, которая, между “Нокохамой” и центром. Но, блин, мы с твоей фифой забыли, что договаривались опять же вместе с Фролой забронировать места в ресторане. Поэтому ты нам нужен, помоги пожалуйста, забери цветочки. – С совершенно серьезным видом просил Артед о помощи, шуточки ушли в сторону. При этом он часто отвлекался, чтобы помахать рукой и поздороваться с самым разным контингентом начальных и старших курсов. Като же шел как привидение, его никто не замечал, потому что знаком он был мало с кем, только некоторые девочки начинали шушукаться, замечая объект красивой внешности.
Каткема в течение всего разговора не замечал, что из-за раскрытой двери красного шкафчика на него с очевидным любопытством поглядывала очаровательная брюнетка с очень миленьким, красивым, миниатюрным личиком, но с очень уверенным, сильным взглядом. Она зашнуровывала ботинки и аккуратненько вытаскивала голову, чтобы побольше лицезреть незнакомого высокого молчуна рядом с низким и кряжистым болтуном. Като сначало ей приглянулся, но не настолько сильно, чтобы долго глазеть на него вечно. Подумала, что какой-то рефлексирующий, зажатый, неуверенный в себе скромняга, и принялась дальше заниматься своими делами.
– Да, конечно, без проблем, заберу. – Ответил уверенно Чешуа, выпрямляя растрепанные, опустившиеся брови наслюнявленными пальцами, увидев себя, проходя мимо заляпанных зеркал.
“Друзья на века” дали друг другу пять и пошли на занятия. Каткема запросто согласился, так как свободного времени у него было навалом, хоть он и пытался всегда занять его чем-нибудь полезным, но основного занятия, кроме учебы не было, поэтому ощущал себя Чешуа, мягко говоря, бесполезно, больше дрейфовал и плыл по течению. Мнимое саморазвитие никаких результатов тоже не давало, а вот тут нарисовалось дельце, где можно проявить себя и сделать что-то поистине стоящее.
В учебной аудитории снова было невыносимо сидеть, кондиционеры с трудом справлялись с жаром палящего солнца, которое стояло еще высоко. Первой шла пара – “История военного искусства”, где рассказывали про ведение войн в древности; Каткеме было интересно, узнавал много нового, да и преподавательница так увлекалась своим же интересным рассказом, что строчила мелом без остановки, иногда царапав доску с невыносим режущим звуком. Затем шли “Основы автоматизированных моделей”, что для всех было скукой смертной, более того, преподаватель картавил так, что до ушей курсантов долетали четыре слова из десяти.
Като с убитым видом сидел, опершись подбородком на одну руку и натянув щеку до невозможности, мыслями он, как всегда, был где-то далеко, Артед же чтобы занять себя, писал всем подряд в Толограмме. И последней парой была как раз-таки практика того военного искусства, на которой все на том же огромном стадионе, скрывающим под травой тонны пыли, отрабатывали элементы обороны и нападения с щитами-скутумами. Так как в основном использовались скутумы из прочного, но тонкого стекла, даже самые слабенькие курсанты поднимали их без труда. Работали по пять человек, Като, к его великому сожалению, определили к Лансу и Келлепо. Где-то сорок минут они беспрерывно отрабатывали движения: “закрытый квадрат” (когда щиты образовывали коробку, закрытую со всех сторон), “быстрые перебежки одной шеренгой”, держа щиты на одной стороне (в случае обстрела с фланга), “быстрое наступление” (два человека вставали первыми, закрывшись скутумами, и начинали стремительно набегать на врага, а трое, идущих позади, держали дубинки наготове для быстрого, внезапного нападения уже вблизи цели). На тренировке курсантам было положено орудовать только полицейскими универсальными палками, а уже непосредственно на службе в городе полицейским выдавали палицы. Когда все уже порядком подустали, пришла пора адреналину влиться в кровь, старший надсмотрщик Януш решил добавить в занятия реализма и объявил, что сейчас начнется “натуральная” практика. Всё, чему научились за данное время пятёрки, будут использовать друг на друге, предстоял первый настоящий спарринг. Помощник Януша – заместитель Мюрг, рябой невысокий брюнет с вечно засаленными волосами, ехидно улыбался, как впрочем и каждый раз, когда старший надсмотрщик жестко обращался с изнеженными курсантами.
– Так, дармоеды, сейчас ваше сальце мы хорошенько отобьем! – Януш не скрывал удовольствия, говоря это и расстегивая пожелтевшие от пота манжеты своей голубой рубашки. Сегодня он, видимо, забыл где-то свою рабочую одежку, поэтому был одет по классике, которую без труда был готов замарать, лишь бы показать, как правильно делать те или иные приемы. Сегодня у него, на редкость, было хорошее и болтливое настроение.
Два мужских потока ровненько выпрямились, стоя в шеренге, в горячем пыльном воздухе повисла тишина.
– Молодцы, молодцы, дармоеды, загляденье, какие послушные стали, не то что вначале месяца, как стадо неотесанных баранов… Смирно! – Во всеуслышание голосил главный надсмотрщик, задрав гордо подбородок. Мюрг же на секунду отвлекся от процесса, заметив что измарал свои белые боты в кошачьем дерьме, и всю дальнейшую речь Януша ему пришлось пропустить, вытирая ноги об траву.
Вся шеренга вмиг и в такт повернула направо голову.
– Этот спарринг может показаться для вас довольно-таки жестким и пугающим, но не обольщайтесь, по сравнению с настоящим боем – это лишь детский лепет! – Януш ходил вдоль выстроившихся, скрестив руки за спиной и опустив голову от яркого солнца. Тут он резко остановился и посмотрел в лицо одному курсанту. – Был бы это реальный бой, вас какой-нибудь головорез из порта с легкостью зарубил бы как свиней. Так ведь? А, боец?
Януш приблизил лицо к восточному пареньку настолько близко, насколько позволяла свобода личного пространства, и начал орать, выплескивая литры слюней ему на лицо. Однако ни один мускул пацана-восточника не дрогнул, не мог себе позволить хамства, субординация давала свои плоды.