Страница 66 из 215
В коридоре за дверями его комнаты стояла привычная тишина: обитатели Серой башни знали, как господин любит безмолвие, и проходили мимо его комнаты на цыпочках, чтобы не потревожить его занятий или дремоты. Ветер с моря стучал в старое стекло балконных дверей. Энеасу слышен был свист ветра и стоны химер, сидящих на карнизе. Его балкон был единственным в замке, где были установлены химеры: это был подарок, который он получил от знаменитого Дараго на свое сорокалетие. Поначалу химеры показались ему парой уродов, однако работы Дараго украшали Черный дворец и Собор Мучеников, а также бессчетные строения, разбросанные по всей империи. Император сам заказал эти скульптуры. Отвергнуть подарок Дараго было бы вершиной дурного вкуса, и с течением лет у Энеаса возникла к этим химерам странная привязанность. Теперь они, как и вороны, стали неотъемлемой чертой Серой башни.
Сон очень быстро пришел к Энеасу. Книга, которую он читал, лежала на прикроватном столике, озаренная единственной свечой. Колыбельная песня ветра помогла успокоить желудок герцога, и скоро он уже спал. Ему снилось что-то, мгновенно забывшееся, когда настойчивый стук вернул его обратно в мир реальности. Он открыл глаза - и на мгновение стук затих. Ветер? Герцог посмотрел на Черныша: тот тоже проснулся и смотрел на двери. Взгляд герцога тоже устремился туда. За балконными дверями, прижав клюв к стеклу, сидел еще один ворон. Сонный Энеас с любопытством посмотрел на птицу, и ему показалось, что он видит что-то давно знакомое. Незнакомый ворон снова настойчиво постучал в стекло. Энеас нахмурился.
- Что это, черт возьми? - пробормотал он.
Он спустил босые ноги с кровати и осмотрел балкон, высматривая других птиц - но там сидел только один ворон. Черныш вылетел из клетки и сел герцогу на плечо. Энеас погладил своего друга, ища поддержки. Пришелец встревожил его, хоть он и не понимал почему. Ворон за окном был крупной птицей - такой же крупной, как Черныш, и с таким же умным выражением. Герцог направился к стеклянным дверям и тут заметил предмет, привязанный к лапке ворона. Записка? Он протянул руку, чтобы открыть дверь, но Черныш закричал ему в ухо, заставляя остановиться.
- Тихо! - приказал Энеас, испуганный криком птицы. - Тебе не о чем беспокоиться, ревнивая ты тварь. Это же просто птица.
Черныш продолжал протестовать, но герцог повернул дверную ручку и открыл балконную дверь. Незнакомый ворон мгновенно прыгнул в комнату, щелкая клювом и каркая, требуя к себе внимания. Черныш гневно запустил когти Энеасу в плечо - и это предостережение нельзя было игнорировать. Энеас отступил от ворона, пытаясь понять, что происходит.
- Что у нас тут, дружище? - спросил он у Черныша. Его ворон как-то странно зашипел, прищелкнув на пришельца багряным язычком. Энеас кивнул:
- Действительно, странно. Ты ему не доверяешь.
Однако разбудивший их ворон не унимался. Он прыгал по полу вокруг герцога, задирая к нему голову и отчаянно хлопая крыльями. Энеас никогда еще не наблюдал у птиц такого упрямства. Даже Черныш не бывал таким решительным. Он присел на корточки. Птица показалась ему странно знакомой, а привязанная к ее ноге записка так и приглашала снять и прочитать ее. Несмотря на повторные предостережения Черныша, Энеас протянул руку и потянул за бечевку, аккуратно распустив узел. Как только он принялся за дело, ворон успокоился, не мешая снять с себя записку. Действуя осторожно, Энеас в считанные секунды освободил плотно свернутое письмо и, сев на пол, снова внимательно посмотрел на птицу.
- Ты кажешься мне знакомым, - размышлял он вслух, щуря глаза. - Но ведь я вижу так много птиц. Кто ты?
Ворон замер на месте. Он просто уставился на герцога своими черными глазками. Энеас напряг свои способности и погрузился в сознание птицы, читая ее примитивные мысли. Он вдруг ясно понял, какая птица к нему прилетела, - и его захлестнула волна страха и радости.
- Крак! - ахнул он. - Это ты!
Ворон утвердительно наклонил голову.
- Боже...
Это было немыслимо. Невероятно. Крак. Его дочь. Но чтобы птица перелетела через залив? Зачем? Потрясенный герцог не сразу вспомнил про записку. Дрожащими пальцами он развернул бумагу, по-прежнему сидя на полу. Перед ним оказались каллиграфически написанные строчки. При виде первых слов у герцога радостно забилось сердце.
"Дорогой отец!"
Отец!
"Пожалуйста, помоги мне. Я у замка, около главной дороги. Твой брат преследует меня. Теперь я знаю, кто я. Помоги, прошу тебя".
Письмо было подписано очень просто: "Нина".
Энеас не мог унять бешеное сердцебиение. Миллион вопросов теснились в его уме, затуманенном миллионами воспоминаний. Его дыхание участилось, прерываемое вздохами изумления. Он повернулся к Чернышу, сидевшему у него на плече.
- Моя дочь! - сказал он ворону. - Она здесь!
- Нет! - рявкнул Черныш. - Нет!
Энеас не обратил внимания на слова друга. Никто другой не мог бы прислать к нему Крака. Он подарил Крака девушке, и они должны были быть неразлучными. А Энли слишком глуп, чтобы получить власть над вороном. Это могла быть только его дочь! Он смотрел на записку, пытаясь понять, что ему следует делать.
- Ей страшно идти к башне, - решил он.
К Серой башне люди опасались подходить из-за воронов. А Нина там одна, ей страшно. Надо спешить к ней. Надо захватить солдат и предупредить стражников о приближении Энли. Энеас прижал руку к губам. Если Энли едет сюда, им всем грозит опасность. И откуда Нина узнала правду о своем рождении? Герцог раскачивался на месте, как встревоженный ребенок, неспособный четко мыслить. Черныш смотрел на него сердито, а взгляд Крака был полон страха. Герцог переводил глаза с одной птицы на другую, не зная, кому из них поверить. Если это действительно Нина, он ей нужен. А Черныш, наверное, просто ревнует...
Энеас подхватил Крака с пола и пристально посмотрел на птицу.
- Ты можешь отвести меня к Нине? - решительно спросил он у ворона. Отведешь меня к хозяйке.
- Да-да, - прокаркал ворон. - Нина. Да-да.
- Ну, тогда ладно. Веди.
Герцог встал с пола и прошел к дверям, чуть не вышибив их ударом ноги. Высунувшись в коридор, он закричал, зовя своих телохранителей.