Страница 43 из 215
Башню окружала поляна. Симон быстро добрался до нее, а потом осмотрел башню из своего укрытия среди деревьев. Он никого не увидел и ничего не услышал. Понюхав воздух - нет ли дыма от костров, - он ощутил только запах океана. Удовлетворившись своими наблюдениями, он крадучись вышел из-за деревьев и последние сорок шагов, отделявших его от входа, проделал бегом. Перескочив через порог, Симон резко остановился. Его окружила темнота. Он слышал свист ветра и стук собственного сердца. Мешок у него в руке задрожал. Что-то здесь было не так. Симон мысленно выругался: "Спокойней, дурень. Здесь ничего нет".
Его глаза приспособились к полумраку. Тот, кто ушел отсюда, оставил после себя только затхлый воздух. Когда эта башня строилась, здесь шла война. Такие башни были разбросаны по всему Люсел-Лору: высокие наблюдательные посты, откуда наблюдатели могли следить за перемещениями противника. Долгая история Люсел-Лора была полна войн и насилия - так же, как и история Нара. Трийцы тоже порой были жестокими. Симон нервно засмеялся. Сходство просто поражало.
Он положил мешок на кирпичный пол и принялся в нем рыться. Там оказались сигнальный фонарь и огниво, как ему и обещали, а также мехи с водой и немного сушеного мяса и хлеба. Этого было мало для поддержания существования, однако Симону и не положено было выглядеть как человеку, который ест вдоволь. Он вынул из мешка фонарь, несколько раз ударил огнивом, высекая искру, а потом поджег драгоценное масло в фонаре. Прихватив мешок, Симон поднял фонарь повыше и начал подниматься по узкой лестнице. Как только он вышел из входного зала, его окружила темнота - свет давал только фонарь. На стенах были укреплены скобы для факелов и подсвечники, проржавевшие почти полностью. Раствор между камнями превратился в пыль. Поднимаясь, Симон вел рукой по стене, ощущая неровность камня. Поднявшись на вершину башни, он оказался в круглои комнате, усыпанной стеклом из разбитых окон. С океана дул сильный ветер, и Симон поежился от холода. Он бросил мешок на пол и заслонил слабое пламя фонаря ладонью. У его ног раскинулся Люсел-Лор, огромный и непроницаемый. Подойдя к окну, Симон выглянул наружу. Свет утреннего солнца лился на землю и море к северу от башни. К югу лежала каменистая местность, усеянная лоскутами осенних лесов и склонами невысоких гор. Симон вдруг почувствовал себя жалкой букашкой.
Здесь, на макушке мира, он снова понял, насколько он мал и как мимолетно бывает время. Когда-нибудь океан снова заберет себе землю, отданную на время человеку, и гордая башня рассыплется, забытая всеми.
Все еще не оправившись после плавания на "Устрашающем", Симон решил отдохнуть. Вэнтран подождет - а Симону нужно выждать, чтобы у него перестала кружиться голова. Он открыл стекло фонаря и задул фитиль. Здесь, на солнце, его свет был не нужен. Симон оперся о разбитую раму и подставил теплым лучам лицо. Мир под ним снова стал прочным.
Отойдя от окна, он спрятал фонарь в пеньковый мешок. Вытащив кусок хлеба с хрустящей корочкой, он поел - совсем немного, чтобы не стошнило. Потом привалился к грязной стене и мысленно пересмотрел свой невыполнимый план. Фалиндар находится во многих милях отсюда - до него целый день ходьбы. Это позволит испачкаться еще больше и вобрать запахи здешних мест. Во второй половине дня, когда солнце поднимется выше и станет теплее, он уйдет из башни. Он доберется до Фалиндара и Ричиуса Вэнтрана и начнет свой сложный спектакль.
Он снова пообещал себе, что захватит дочь Шакала. Обязательно. И если Эррит прав и ад действительно существует, то ему предстоит гореть там за это.
В тот же день Симон ушел из башни и отправился в путь к Фалиндару. Солнце, которое утром обещало столь много, обмануло его и осталось неярким оранжевым пятном, так что уже через несколько часов Симона начала бить дрожь. К тому же у него заболели ноги - из-за рваных сапог, и он почувствовал, что на них стали появляться пузыри. Но это были мелкие неприятности. Он вышел на свободу из тесноты корабля, снова оказался на свежем воздухе - и был рад неяркому солнцу и слабому ветерку. Таттерак не был похож на другое земли трийцев. Эти места были более холодными и суровыми, и их покрывали гигантские деревья. Симон двигался медленно, но целеустремленно, прислушиваясь к каждому звуку. Он оказался в долине между двумя холмами - зеленом уголке, покрытом желтыми цветами и опавшими листьями. Ему были приятны прикосновения травы к бедрам. На ходу он притрагивался к ее верхушкам ладонями. На его губах играла мальчишечья улыбка. Это была девственная земля, совершенно непохожая на Черный город с его дымовыми трубами и забитыми проулками. Казалось, трийцы забыли об этом участке, оставили его невозделанным.
К концу дня Симон прошел почти всю долину. Он уже приближался к выходу из нее, когда запах какой-то опасности заставил его насторожиться. Симон замер неподвижно, как кот, и быстро определил источник запаха.
- Огонь! - прошептал он.
Поблизости? Он наклонил голову и стал прислушиваться. Слышался свист ветра и щебет птиц. Выше находилась еще одна полоса деревьев шириной в милю - огромных сосен. Решив, что запах доносится из леса, Симон осторожно пошел туда. А потом он увидел первый дым. Белую тонкую струйку. И совсем близко. Это явно был костер. Симон постарался успокоиться. Он принял решение обойти огонь стороной, чтобы не столкнуться с тем, кто его развел. Но когда он повернулся, чтобы идти в другую сторону, то увидел мужчину с охапкой хвороста.
Симон застыл на месте.
Мужчина уронил хворост и изумленно уставился на него. Это был не триец! Симон не шевелился.
- Ты кто такой? - рявкнул мужчина.
Он оказался ниже Симона, но шире его в плечах, темноволосый. Еще задавая вопрос, он двигался вперед, а его рука тянулась к мечу. Симон поднял руки, лихорадочно вспоминая свою историю - ту самую, которую он так долго готовил и заучивал.
- Не двигайся! - зарычал мужчина.
Он уже обнажил свой огромный меч и держал его обеими руками. Симон поднял руки еще выше.
- Спокойней, - попросил он. - Спокойней, ладно?
Мужчина был одет по-трийски, но явно был нарцем. Симон перестал отступать и дал незнакомцу приблизиться.