Персиваль Кин

- Большое судно видно на ветре, мистер Кин.

Я схватил трубу. То был наш военный шлюп "Наяда".

- Слава Богу, - сказал я, - мы потеряем часть призовых денег; но зато не останемся без доктора.

Появление шлюпа ободрило моих матросов. Бриг поставил лисели, стараясь уйти, и шкуна последовала за ним. Я шел за ними в погоню, и после нескольких выстрелов шкуна спустила флаг. Оставя ее за собою, я продолжал идти за бригом. Раз или два он приводил к ветру, чтобы ответить на мой огонь, но потом снова спускался и стрелял из двух орудий, перетащенных на корму; в то же время показавшееся на горизонте судно подняло английский флаг и приближалось к нам вместе со свежим ветром. Это было очень кстати, потому что фор-стеньга наша была сбита выстрелами брига, и мы стали отставать от него.

Мы успели переменить стеньгу и поставить парус, когда приближавшееся судно, показав свои позывные вымпела, прошло мимо шкуны, не завладев ею, и очутилось в миле у нас за кормою. Через полчаса оно догнало нас и, сделав мне сигнал привести к ветру и овладеть шкуною, продолжало идти в погоню за бригом. Я повиновался; и в то время, когда моя шлюпка приставала к пленной шкуне, бриг лег в дрейф и спустил флаг перед "Наядою".

Мы пошли вслед за нею вместе с призом и потом послали шлюпку за доктором. Он тотчас приехал с "Наяды" вместе с лейтенантом, которому поручено было узнать от меня все подробности дела. Лейтенант сказал мне, что, услышав пальбу, они поспешили к нам на помощь; но что бриг имеет столько повреждений, что его с трудом можно будет довести до порта.

Я совершенно ослаб от утомления и раны и спустился вниз перевязать ее. Боб Кросс был вне опасности; доктору позволено было остаться у нас на шкуне, и мы вместе с призами пошли вслед за "Наядою". Перевязав рану, меня уложили в койку, и вскоре потом я заснул крепким сном.

Взятые нами призы были бриг "Трезубец" и шкуна "Каролина"; они наделали много вреда, и взятие их было чрезвычайно важно. Капитан "Наяды" имел приказание возвратиться в Курасаун, и до заката солнца мы поставили все паруса.

На четвертый день мы прибыли в Курасаун, и мистер Фрезер, узнав, что я ранен, приехал ко мне и убедительно просил меня перебраться к нему в дом, на что я с охотою согласился. На другой день меня посетили начальник порта, капитан С. и командир "Наяды". Капитан С. просил меня прислать описание сражения, и я обещал исполнить это на другой день. Он вместе с капитаном "Наяды" поздравлял меня с успешным окончанием боя с столь превосходною силою; и капитан С. прибавил, что, когда я в состоянии буду идти в Ямайку, он пошлет со мною депеши к адмиралу.

Мы пробыли в Курасауне две недели, и по прошествии этого времени я мог уже ходить с костылем. Кросс также встал с постели и по нескольку часов проводил на террасе, с которой видна была гавань. В одно утро бриг "Эоль" привел пленную бригаду, и я рад был, что в состоянии буду сообщить это адмиралу.

Я снова стал мечтать о Минне, которая на время была забыта. Лежа на софе, с раненою ногою, мне больше нечего было делать, или, лучше сказать, ничто не могло быть для меня приятнее. Я снова написал к ней и к матушке, а также и к лорду де Версли.

ГЛАВА XXXV

Пробыв три недели в Курасауне, я уже в состоянии был идти в Ямайку. Ко мне на шкуну прислали доктора. Взяв депеши, я простился с мистером Фрезером, и "Ласточка" снова пустилась в море. Через три недели мы были в Порт-Рояле, и я отправился с депешами к адмиралу.

- Очень рад вас видеть, Кин, - сказал он. - Но что это значит? Вы хромаете?

- Да, адмирал, я не совсем здоров; но депеши капитана объяснят вам все.

Ни одно судно не приходило сюда из Курасауна, и потому адмирал не мог ничего знать о случившемся.

- Садитесь, мистер Кин, - сказал он, - а я между тем прочту депеши.

Я смотрел на адмирала и с восхищением видел, что на лице его написано было удовольствие.

- Превосходно! - сказал он, прочитав депеши. - Вы много обязали меня, Кин. Жалобы купцов и беспрестанные приказания правительства давно заставляли желать взятия этих судов. Теперь вы исполнили это, и мне остается только благодарить вас. Капитан С. пишет мне, что бриг еще годен к службе, но что шкуна слишком стара.

Адмирал вышел из комнаты и, возвратясь через несколько минут с бумагою в руке, положил ее на стол и, подписав, передал мне, говоря:

- Капитан Кин, вы можете жить в городе до совершенного выздоровления.

Видя, что от избытка чувств я не в состоянии был отвечать, он продолжал:

- Теперь я должен оставить вас, но позвольте мне первому порадоваться вашему возвышению, которое вы вполне заслужили.

Адмирал протянул мне руку и вышел из комнаты. Я стоял, не веря ушам, так поразила меня эта неожиданность. Я надеялся, что при счастии можно было через год или два достигнуть этого повышения, но то, что случилось, превзошло все мои мечты.

Я чувствовал, что стал шагом ближе к лорду де Версли, и воображал, как это обрадует матушку и Минну. Около получаса я пробыл один и не заметил, когда адмирал возвратился.

- Я сейчас послал за вашим старым товарищем, капитан Кин, который был опасно ранен в вашем сражении; он теперь поправился, и лорд де Версли рекомендовал мне его как прекрасного молодого офицера. Вы помните мистера Дотта?

- О, адмирал, это мой старый знакомец. Он был более меня в море, но теперь потерял много времени.

- Что ж, я назначу его на ваш бриг; надеюсь, что он хороший офицер.

- Да, адмирал, он прекрасный офицер, - отвечал я смеясь. - Прошу вас только не говорить ему до нашей встречи, что я его капитан.

- А, вы, верно, замышляете какую-нибудь шутку? Не удивительно ли это, если мы будем делать капитанами таких детей, как вы? Поправляются ли ваши раненые?

- Все поправляются, адмирал, даже боцман Боб Кросс. Я хотел просить вас назначить его ко мне на бриг.

- Я готов исполнить вашу просьбу. Мистеру Дотту я также прикажу к вам явиться.

Минут через десять явился мистер Дотт. Он весело протянул мне руку, говоря:

- Кин, я очень рад тебя видеть.

- А, Том, что нового?

- Новости ты же привез. Я слышал, что ты ранен?

- Да, - отвечал я, показывая на раненую ногу. - Адмирал позволил мне остаться здесь до выздоровления.