Страница 23 из 74
- Как хочешь. Боб, - отвечал я - Если за такие пустяки выгоняют из службы, то пусть выгонят меня, а не Грина.
- Не бойтесь ничего; старший лейтенант не захочет сделать вам зла, а прочие офицеры еще более вас полюбят, особенно, если я скажу, что вы просили меня рассказать все, чтобы оправдать Грина. Я пойду к доктору и расскажу ему; но, мистер Кин, не называйте это пустяками, или вы поздно узнаете свою ошибку. Во всю мою жизнь мне не случалось видеть такого неуважения к офицеру на военном корабле, и это гораздо хуже бунта.
И Боб Кросс захохотал, вспомня, как Грин делал знаки, и потом пошел к доктору.
Едва Кросс сошел вниз, я не мог утерпеть, чтобы не взглянуть на моего приятеля Грина, и, опустясь по трапу в батарейную палубу, заметил бедняжку с кандалами на ногах и связанными руками, стоявшего на правой стороне между пушками. Он был в таком страхе, что я едва удерживался от смеха. Я подошел к нему в сказал:
- Что это значит, Грин? Что случилось?
- Что случилось? - повторил бедняжка. - Видишь, что случилось.
- Делал ли ты масонские знаки? - спросил я.
- Делал ли? Да, делал. О, что со мною будет!
- Ты, верно, не так делал знаки? Верно, забыл их?
- Я уверен, что делал их так, как ты мне показывал; совершенно уверен.
- Так, может быть, я неверно показал тебе. Впрочем, не бойся; я все объясню старшему лейтенанту.
- Прошу тебя, только избавь меня от беды. Мне не нужно и трубы.
- Хорошо, сейчас, - отвечал я.
Боб Кросс подошел ко мне и сказал, что старший лейтенант требует меня в кают-компанию.
- Не бойтесь, - сказал он, - они сейчас много над этим смеялись, и старший лейтенант больше всех; однако он все-таки порядком побранит вас; вы так и ждите.
- Не сделать ли ему знака. Кросс? - спросил я смеясь.
- Нет, нет; вы и так уж слишком далеко зашли; помните, что я вам говорил.
Я вошел в кают-компанию, и шум затих, когда часовой отворил мне дверь.
- Вы присылали за мною? - сказал и старшему лейтенанту, приняв безгрешный вид.
- Так это вы, мистер Кин, изволили тешиться над Грином и научили его оскорблять и не уважать старших офицеров и еще на шканцах? Что, сударь?
Я не отвечал ему ни слова, но сделал прежалкую мину.
- Потому что мальчик только что приехал на фрегат и не знает своих обязанностей, вы забавляетесь над ним и говорите ему всякие небылицы? Ну, что вы скажете в свое оправдание?
- Мы оба только что приехали на фрегат, и мичманы часто забавляются друг над другом.
- Но ведь вы научили Грина этой дерзости?
- Да, я сказал ему это в шутку; но не думал, что он до того глуп, чтобы поверить мне. Я только сказал ему, что вы масон и что у масонов есть знаки, по которым они узнают друг друга; я слышал, как вы говорили, что вы масон, когда обедал в кают-компании.
- Из этого еще не следует, что вам надо было учить его дерзостям.
- Он просил меня показать ему эти знаки, а я их хорошенько не знаю; так я и показал ему те знаки, которые мы делаем с мистером Доттом.
- Я уж прежде говорил, что вы с мистером Доттом - прекрасная пара. Вас бы стоило поставить на место Грина; во всяком случае, я скажу об этом капитану, когда он возвратится из Лондона. Теперь вы можете идти.
Уходя я принял плачевную физиономию и закрыл глаза руками. Выйдя из дверей, я остановился, но офицеры, думая, что я уже далеко, стали хохотать громче прежнего, и старший лейтенант вместе с ними.
Мистера Грина освободили, сделав ему строгий выговор.
- Вы счастливо отделались, - сказал Боб Кросс. - Не бойтесь, старший лейтенант ни слова не скажет капитану; но смотрите, больше не шалите.
Но через несколько часов случилось происшествие, которое могло иметь более важные последствия.
ГЛАВА XVII
Целый день фрегат окружен был разными лодками, на которых сидели евреи, матросские жены и множество других лиц, желавших войти на фрегат. Смеркалось, ветер свежел, и вода прибывала. Старший лейтенант приказал всем шлюпкам отваливать, но они все еще медлили.
Я взглянул за корму и увидел, что лодка, принадлежавшая торговке, которая была на фрегате, стояла привязанная к шторм-трапу. В ней сидел лодочник и одна из матросских жен, перешедшая сюда из своей лодки в надежде скорее попасть на фрегат, потому что уже недолго оставалось до заката солнца. Лодочник, соскучив ждать, хотел переговорить с торговкою, бывшею на фрегате, и полез по шторм-трапу.
- Ты знаешь, что это не позволено! - кричал я ему.
- Знаю, сударь; но ветер так свеж, что, того и гляди, лодка опрокинется, и вы, верно, не пошлете меня назад; у меня же в лодке есть славные пряники, сударь, и если вам угодно попробовать, потрудитесь спуститься и взять, сколько угодно.
Это похоже было на взятку, и я отвечал:
- Нет, мне не нужно твоих пряников, но ты можешь войти на фрегат.
Лодочник поблагодарил меня и вошел. Подумав немного, я пожелал взять пряники; я спустился по штормтрапу, приказав женщине держать его, и соскочил к ней в лодку.
- Что вам угодно? - спросила она.
- Я пришел за пряниками, которые лежат в лодке, - отвечал я.
- Я сейчас вам достану, - сказал она, - Вы, верно, позволите мне проскользнуть на фрегат, когда лодка будет отваливать. Смотрите, сударь, не раздавите трубки. Дайте мне вашу руку, я старый матрос.
- Не думаю, - отвечал я, смотря на нее. - Она была невысока ростом, недурна собою и слишком молода для того, чтобы быть старым матросом.
Мы должны были перебрать множество разных вещей, чтобы добраться до пряников, которые лежали почти на самом дне лодки; а лодку так сильно качало, что мы стали на колени, чтобы достать корзину. Достав ее, мы, к удивлению нашему, увидели, что во время наших поисков лодка оторвалась, и нас унесло сажен на сто от фрегата.
- Боже мой! Что нам делать? - вскричала женщина. - Кричать бесполезно нас не услышат; посмотрите, не видать ли где шлюпки?
- Теперь уж стало так темно, что далеко не увидим, - отвечал я, не слишком радуясь своему положению. - Куда ж нас несет?
- Куда? Прямо на Сент-Эленский рейд, если до тех пор лодка не наполнится водою, а, пожалуй, и дальше, если ветер не стихнет. Мы можем смело читать себе отходную..
- Нельзя ли поставить мачту и поднять парус, - спросил я, - и потом как-нибудь направить лодку на берег? Не лучше ли прежде попробовать это, а потом читать отходную?