Персиваль Кин

Редко случалось, что стулья у ящиков с безделками или около стола не были заняты; одни читали газеты или книги, другие разговаривали. Почти все посетители знали друг друга. Капитан Бриджмен и поручик Флет постоянно находились в лавке, и почти все офицеры Морского полка заходили к нам в продолжение дня.

Теперь я постараюсь описать общество, которое у нас собиралось.

Матушка, одетая с большим вкусом, распечатывает кипу новых книг. Тетушка Милли держит в руках кусок кисеи в пять вершков и как будто занимается работою. Мистер Флет сидит, развалясь на стуле, и смотрит на мух, летающих по потолку. Капитан Бриджмен, живой, красивый мужчина, сидит возле счетного стола против тетушки Милли; в руках у него небольшая трость черного дерева с серебряным набалдашником и необыкновенно белые перчатки. У него быстрый, проницательный взгляд, орлиный нос, тонкие губы и белые, как слоновая кость, зубы; физиономия его столько же полна огня и энергии, как она безжизненна у мистера Флета.

- Позвольте спросить вас, мисс Эмилия, - сказал капитан, показывая тростью на кусок кисеи, который она держала в руках, - чем вы занимаетесь? Этого слишком мало для какого угодно дамского наряда.

- Но довольно для манжет, капитан.

- Так вы делаете манжеты?

- Не верьте ей, капитан Бриджмен, - отвечала матушка, - она держит в руках кусок кисеи, чтобы иметь предлог не шалить.

- Я право не знал, что такая безделица может предохранить от шалостей, сказал капитан.

- Вы знаете, капитан Бриджмен, - отвечала тетушка Милли, - что праздность есть мать пороков.

- Слышите, Флет? - сказал капитан.

- Что? - спросил Флет.

- Что праздность есть мать пороков; вы должно быть самый порочный человек.

- Я думал, - отвечал Флет.

- Вы, кажется, только недавно начали думать. О чем же или о ком вы думали?

- Я думал, много ли времени остается до обеда.

- Это очень неучтиво, мистер Флет; вы могли бы сказать, что думали обо мне, - заметила тетушка.

- Да, сначала я думал о вас, а потом об обеде.

- Не обижайтесь, мисс Эмилия; Флет делает вам большой комплимент, но я непременно хочу знать, зачем дамы напрасно портят кисею. Объясните мне это, миссис Кин?

- Извольте, капитан. Работа есть чрезвычайно важная вещь в руках женщины, когда она находится в обществе мужчин. Работа избавляет ее от труда смотреть вниз или на вас, когда вы говорите пустяки; работа мешает вам читать в глазах женщины, что происходит в ее душе, или отгадывать, какое действие произвели на нее ваши слова; работа часто избавляет и от замешательства, и еще чаще от краски; иногда женщина не знает, куда смотреть; иногда она вздумает смотреть туда, куда не нужно. Но иголка и кусок кисеи всему помогут, потому что женщина может смотреть на свою работу и не поднимать с нее глаз.

- Благодарю вас за объяснение; теперь я буду считать самым лестным комплиментом, если дама, разговаривая со мною, будет слишком прилежно заниматься работою.

- Но вы можете иногда ошибиться, капитан, - отвечала матушка, - внимание к работе может происходить от совершенного равнодушия и даже отвращения. Оно избавляет от труда быть любезною.

- Позвольте же, мне спросить, мисс Эмилия, какое чувство причиною вашего особенного внимания к работе в эту минуту?

- Быть может я избираю середину между обеими крайностями, - отвечала Эмилия, - а может быть, капитан, я больше люблю смотреть на кусок кисеи, чем на офицера.

- Это не слишком лестно для нас, - отвечал капитан, - если вы так пренебрегаете кисеею, то, верно, не захотите пренебрегать нами.

- Кисея недорого стоит, - тихо сказала Эмилия, отходя в другой угол лавки.

- Мистер Флет, - сказала матушка, - в прошедшем месяце кончился срок вашей подписки на книги. Я думаю, можно снова записать вас?

- Пожалуй; впрочем, я никогда не читаю книг, - отвечал мистер Флет, зевая.

- В этом нет никакой необходимости, - сказала матушка, - если вы не читаете, то приходите сюда говорить.

- Ну, так а сыщу себе другое место, - отвечал мистер Флет, - и - тогда...

- Что тогда? - спросила тетушка Милли улыбаясь.

- Я и сам не знаю, - отвечал Флет. - У вас верны часы, миссис Кин?

- Верны, но я боюсь, что ваши мысли бегут скорее часов; вы думаете об обеде?

- Нет, неправда.

- Так о самом себе?

- Нет, миссис Кин, - сказал Флет вставая.

- Я скажу вам, - сказал он возвращаясь, - а думал не о себе, но о моей собаке.

Матушка и капитан Браджмен захохотали, когда Флет вышел из лавки.

- Бедный Флет, - сказал капитан, - вы свели его с ума, мисс Эмилия.

Тут вошли две дамы. Капитан Бриджмен учтиво поклонился ем.

- Надеюсь, что миссис Гендбель находится в добром здоровье, - сказал он, о здоровье мисс я не спрашиваю, видя ее прекрасный цвет лица.

- Вы, капитан, кажется, живете здесь в библиотеке; я удивляюсь, как миссис Кин не возьмет вас в долю.

- Если бы меня не удостаивали посещением миссис Гендбель и другие дамы, то моя лавка не имела бы ничего привлекательного для мужчин, - отвечала матушка.

- Миссис Кин не ошиблась, мисс Гендбель, - сказал капитан Бриджмен, увидя вас, я не считаю утро потерянным.

- Если верить слухам, капитан, - отвечала миссис Гендбель, - то для вас все равно, есть ли здесь дамы или нет. Миссис Кин, есть у вас узкие французские ленты?

- Есть, сударыня; вот целый сверток.

- Хорошо, но я не знаю точно, сколько мне нужно; отмерьте мне, а я пришлю, что останется.

- Угодно вам будет взять их с собою или прикажете прислать?

- Они сейчас нужны мне; мерьте скорее, я тороплюсь домой.

- Не угодно ли вам будет взять все с собою, - отвечала матушка, - и смерить самим, чтобы не дожидаться.

- Вы, кажется, имеете ко мне большую доверенность, - отвечала миссис Гендбель, - я постараюсь не остаться у вас в долгу.

Матушка улыбнулась, завернула ленты в бумагу и передала их миссис Гендбель, которая, поклонясь капитану Бриджмену, вышла из лавки.

- Я думаю, вы не имели бы ко мне столько доверенности? - спросил капитан Бриджмен.

- Быть может. Эмилия говорит, что когда вы помогаете ей считать сигары, то всегда считаете неверно.

- Она сказала это? Но смотрите, если я не ошибаюсь, сюда идет прекрасная мисс Ивенс; кажется, она часто посещает вашу библиотеку.