Страница 5 из 13
– А что, воевода, у тебя лихого народа много шатается?
– Так то ж, бывает, – Старик пожал плечами и отломил куриную ножку от тушки. Накануне аппетит пропал, а тут, видать, от нервов проснулся в нем голод. – А где его нет? Поди, и в Московии вашей такое случается?
– Случается… – согласился Святослав, но не успокоился ответом Твердислава. – А что, говорят душегуб объявился в крае страшный? Режет люд, то там, то здесь.
Воевода потел больше и больше, утёрся отороченным мехом рукавом. Надо же, все утро его морозило, а тут разжарило, как в печи. Непростой князь. Кажись, последний раз он видел его, когда забрал Святослава светлый князь прислуживать наследнику лет в двенадцать. Тогда самого воеводу только назначили на важную должность, и он кинулся переделывать все под себя, махая мечом направо да налево, пока не прогнулись местные купцы да торгаши, да лихоимцы под его рукой. А теперича вон оно как поворачивается, князь хочет сказать, что не справляется воевода со своими обязанностями.
– Так того душегуба уже поймали, в темной держат. К казни готовился, да пришлось остановить то дело, дабы встретить князя достойно у себя на тракте!
Теперь была очередь удивиться князю.
– Хорошо, воевода, хорошо. Увидеть сам хочу этого душегуба, – порадовался Святослав, кивая кому-то за спиной у воеводы.
– Добро, батюшка, посмотришь на страшилу этого.
– А что, и с погубителем моего отца справился?
Воеводе поплохело.
– Приезжал ваш батюшка к нам на охоту. Каждую осень у нас погостить останавливался, а тут напасть такая, зверь лютый. Кольнул того сильно. Но ваш батюшка здоровенный оказался, боролся с болезнью неделю. А когда хуже ему стало, да наши врачеватели не могли ничего сделать, то сказали вызвать лекарку, что родом была из северного села. Но и та не сдюжила, хоть и травы у неё сильные, о которых наши врачеватели и слыхом не слыхивали. Решил Бог прибрать к рукам старого князя, по всему видно, хорошего человека к себе призвал. – Тут старик пустил слезу, Святославу даже на мгновение показалось, что воевода действительно расстроен кончиной отца.
Твердислав замолчал.
– Земля ему пухом! – поднял чарку Загорский, сильно сомневаясь в последних словах воеводы. Хорошее домашнее вино, отметил про себя князь. От долгого перехода он утомился, и хмель ударил в голову и ноги, разливая приятное тепло по телу.
Чермный так же молча выпил чарку.
– Не переживай воевода, – вдруг улыбнулся Святослав. – Не затем я приехал, чтобы тебя в смерти батюшки винить, все под богом ходим. И не для того, чтобы учить, как тебе воеводить на месте, чай, тут ты меня сможешь многому научить. Но есть мне тебе важное поручение, что сослужишь ты ещё не только своему хозяину, но и самому светлому князю.
– Дай бог, князюшка! Не жалея живота! – Воевода вздохнул с облегчением. Но как чувствовало нутро, рано обрадовался тому, что Святослав не разбирался в смерти старого князя да убийствах, молвой разошедшихся по краю.
И понял это значительно позже, оставшись с князем да его смурным мужиком Трофимом. Святослав поведал, что на тракте светлый князь задумал крепость ставить. Не обносить высоким частоколом, как строились обычно города, что широко разрастались, а возводить стены высотой боле восемьсот саженей! С вышками да бойницами для отстрела. Готовилась ли к войне матушка-земля, про то князь не сказал, но убедил, что воеводе нечего переживать.
– Казну составим со счетоводом, князь, да передадим вам для выдела на строительство! – хмыкнул Твердислав, рассматривая рисунки архитектурные, что привёз с собой князь, прикидывая, сколько туда добавить своего интереса. Воевода возрадовался: так не только на безбедную старость хватит, да ещё и внукам останется. Потому что такую крепость задумал князь, что ранее Чермный только на картинках и видал. Но просчитался.
– Воевода, надобно использовать казну не только моего батюшки, но и большого тракта, что с сегодняшнего дня будет величаться Пересеченск, так как в этом месте Язва из двух истоков объединяется и несёт свои воды в край туземный… – Князь продолжал что-то говорить, а воевода так и замер, поражённый изъяснением Святослава.
– Прости, князь, – прокашлялся Твердислав, прерывая речь хозяина. – Но денег таких тракт не держит, хоть и величается Большим. Так больше это огромный рынок с купеческими домами да крестьянскими наделами. Люд здесь простой, налоги малые.
Святослав оглядел воеводскую горницу.
– А здесь ли умер мой батюшка? – неожиданно вернулся к старой теме князь.
Воевода не ответил, только низко склонился.
– Верно. – Посему было видно, что князь явно намекает воеводе, что знает что-то большее и готов вроде на мировую со стариком, но границы желает поставить жёсткие. – Свои покои предоставил. Все, что сам имел!
– Вот и хорошо. Того, что имеешь, хватит! А коли кончится, то я добавлю. – Загорский темнил про участие светлого князя в строительстве крепости и давал понять, что выбора у воеводы не так много, придётся крутиться или отвечать за смерть старого князя, за невесть откуда взявшегося душегуба.
Твердислав в бессилии сжал и разжал кулаки. Закрыл глаза и, проморгавшись, осторожно ответил:
– Сделаю, князь, все чин по чину, предоставлю счётные ведомости и казну, что хранятся в тракте, а там уже ты сам примешь решение, сколько добавить, а сколько на нужды народу оставить. Зимы здесь лютые, и надобно ещё закупить у северян мороженого мяса да солений на всякий случай.
– За продовольствие не переживай, воевода, привёз я тебе для зимовки товаров да еды. Не дам своему люду голодать. Всем хватит! Обоза жди через два дня, так как вырвался я вперёд. Подготовь холодные склады да открой зерновые, чтобы посмотрел я, достаточно ли муки на хлеба заготовил. Не трогай северян! Без нужды они нам пока. Сами охоту да добычу вести будем. Мои вояки работы не боятся, да и холопов я за собой привёл. – Князь поднялся, на этом, попрощавшись с воеводой, и шатающейся походкой пошёл в выделенные для гостя покои.
Ивашка, гордый, что сопровождает самого Загорского в опочивальню, без устали болтал, как рад повидать молодого князя, что впервые узрел такую красивую кольчугу. Сказывал, как сурьезно готовились к приезду светлого гостя. Князь между делом поинтересовался, что поручили самому Ивашке, а кому вверили самое ответственное.
– Ну-у, – протянул парнишка, утерев текущий от простуды нос, – все важные задания всегда у Никиты Головомоя! Но и я, я тоже важный! Вот, письмена сам таскаю!
Князь поблагодарил, кинул серебряную монетку на сладости и зашёл в покои. Знатные хоромы выделил князю воевода. Широкие окна, большая кровать, стол, да свечи горели. Свежее белье. Соленья, мясо вяленое да вино стояли на белоснежной скатерти.
Трофим часть свечей тут же загасил, чтобы снаружи не позволить любопытным рассмотреть князя.
– Поразузнай про этого Никиту, Трофим! – тихо шепнул Святослав.
Княжий муж опосля вышел на улицу совершить обычный обход, проверить расположение отряда да как с конями стременные воеводы управились.
Глава шестая
– Марфа, уходи, мне с дочерью поговорить надобно! – Воевода бесцеремонно вторгся на женскую половину дома.
Женщины вышивали до поздней ночи, и Чермный отметил, как зарделась дочь: явно обсуждали князя да мужиков, что приехали с ним заодно. Одно слово, бабы, чего с них взять! Жена послушно поклонилась и вышла, оставляя отца наедине с Софьей.
– Пойдёшь сегодня к князю! – без предисловий объявил Твердислав и старательно уводил взгляд от единственной кровинки.
– Но батюшка! – Та схватилась за сердце и склонилась над столом, такое постыдство предлагал собственный отец.
– Полно, полно, – погладил он по волосам расплакавшуюся дочь. – Ежели князь будет доволен, то, возможно, батюшка твой не только сохранит свою голову, но и состояние и почёт. Так что постарайся, доченька. Порадуй князя.
На выходе из палаты Марфа схватила его за руку. Впилась ногтями так, что воевода скривился от боли. Жена мстительно смотрела в глаза супругу. Значит, стояла подле двери, подслушивала. Твердислав кое-как сдержался, чтобы не отпустить кулак на лицо гордой красавицы.