Мичман Изи

- Клянусь небом, ты действительно философ, - отвечал Гаскойн, и они тронулись в путь.

ГЛАВА XVIII

в которой наш герой следует, своей судьбе

Наш герой и его товарищ взобрались на обрыв и присели отдохнуть после тяжелого подъема. Небо было ясно хотя дул сильный ветер. Перед ними открылся широкий вид на прибрежье, осаждаемое сердитыми валами.

- По моему мнению, Нэд, - сказал Джек, окинув взглядом обширное пространство бушующих вод, - мы счастливо выбрались оттуда.

- Я согласен с этим, Джек; но, по моему мнению, нам не мешает выбраться и отсюда, потому что ветер прохватывает до костей. Пройдем немного внутрь страны, может быть отыщем какое-нибудь убежище.

- Довольно трудно найти что-нибудь в такой темноте, - возразил наш герой. - Но как бы то ни было, сидеть ночью на ветру в мокром платье положение не из самых приятных, и не мешает заменить его чем-нибудь лучшим.

Они прошли сотню ярдов и стали спускаться - температура сразу заметно изменилась. Продолжая идти, они выбрались на дорогу, которая шла, по-видимому, вдоль берега, и пошли по ней, так как Джек справедливо заметил, что дорога должна куда-нибудь привести. Четверть часа спустя они снова услышали шум прибоя и увидели перед собой белые стены домов.

- Ну, вот мы и пришли, - сказал Джек. - Спрашивается, пустит ли нас кто-нибудь ночевать или нам лучше укрыться на ночь под какой-нибудь лодкой на берегу.

- Смотри же, Изи, - сказал Гаскойн, - на этот раз не показывай денег; то есть покажи только доллар и скажи, что это все, что у нас есть; или обещай, что заплатишь в Палермо. Если же нам не поверят, то мы должны добраться туда сами.

- Как лают эти проклятые собаки! Я думаю, что на этот раз мы устроимся благополучно, Гаскойн; во всяком случае вряд ли мы похожи на таких людей, которых стоит ограбить; притом же у нас есть пистолеты. Будь покоен, я больше не покажу золота. Теперь же устроим наши дела. Возьми пистолет и половину золота - оно у меня в правом кармане - а доллары и мелочь в левом. Возьми и из них половину. У нас хватит серебра, чтобы обойтись, пока мы окажемся в безопасном месте.

Затем Джек разделил в темноте деньги и отдал Гаскойну половину, а также один из пистолетов.

- Что же, постучаться нам? Нет, лучше пройдем по деревне и посмотрим, нет ли тут гостиницы. А вон телега, полная соломы; что если мы заберемся в нее? Ведь в ней во всяком случае будет тепло.

- Да, - отвечал Гаскойн, - и спать в ней гораздо лучше, чем в этих домишках. Я бывал раньше в Сицилии, и ты представить себе не можешь, как кусаются здешние блохи.

Наши мичманы забрались в телегу, зарылись в солому или, точнее, в маисовые листья и вскоре заснули. Так как они не спали две ночи, то нет ничего удивительного, что они заснули крепко - так крепко, что когда два часа спустя владелец телеги, крестьянин, привезший в деревню несколько бочонков вина для отправки их морем на фелуке, запряг в телегу волов и, не подозревая о своем грузе, тронулся в путь, это нисколько не возмутило их покоя, хотя дороги в Сицилии не мощеные.

Тряска и толчки не разбудили наших авантюристов, а только заставили их грезить, будто они плывут в лодке по бурному морю. Спустя два часа телега прибыла к месту назначения, крестьянин отпряг волов и увел их. Та же причина часто производит противоположные действия: внезапная остановка движения телеги возмутила покой наших мичманов; они повернулись в соломе, зевнули, расправили члены и проснулись. Гаскойн, у которого порядком болело плечо, первый пришел в себя.

- Изи, - крикнул он, усевшись в телеге и встряхивая с себя листья.

- Лево руля, - сказал Джек, еще не вполне проснувшись.

- Проснись, Изи, мы не на море. Вставай и снимайся с якоря.

Джек тоже уселся и взглянул на Гаскойна. Солома в телеге была так высоко наложена вокруг них, что они не могли ничего видеть из-за нее; они терли себе глаза, зевали и смотрели друг на друга.

- Веришь ли ты в сны? - спросил Джек Гаскойна. - Мне привиделся престранный.

- Мне тоже, - отвечал Гаскойн, - мне снилось будто телега скатилась в море и плывет по ветру в Мальту, и если принять в соображение, что она была сделана вовсе не для этой службы, то справлялась она с нею очень хорошо. А ты что видел?

- А я видел, будто мы проснулись и оказались в том самом городе, откуда отплыл сперонар, и будто его жители нашли переднюю часть сперонара в скалах, узнали ее и подобрали один из наших пистолетов. Будто они задержали нас, утверждая, что мы были выброшены на берег в этой самой лодке, и спрашивая, куда девался ее экипаж, и они схватили нас в ту самую минуту, когда я проснулся.

- Твой сон более походит на правду, чем мой, Изи, но все-таки, я думаю, что нам нечего бояться. Тем не менее нам не следует оставаться здесь; и мне кажется, что мы поступим разумно, если разорвем на себе одежду: во-первых, мы больше будем походить на нищих, и, во-вторых, можем заменить наше платье местной одеждой и таким образом путешествовать, не возбуждая подозрений. Ты знаешь, что я довольно хорошо говорю по-итальянски.

- Я готов разорвать на себе платье, если ты находишь это желательным, - сказал Джек, - да дай-ка мне твой пистолет, я хочу перезарядить их. Порох, наверное, подмок.

Снарядив пистолеты и изорвав свои костюмы, молодые люди стали в телеге и осмотрелись.

- Вот так штука! Что бы это значило, Гаскойн! Ночью мы были на берегу и среди домов, а теперь - куда к черту мы попали? Твой сон, кажется, правдивее, чем мой, потому что телега несомненно путешествовала.

- Стало быть, мы спали, как мичманы, - отвечал Гаскойн. - Наверно она не могла уйти далеко.

- Нас окружают холмы мили на две во все стороны. Наверное какой-нибудь добрый гений перенес нас внутрь страны, чтоб мы могли ускользнуть от родственников команды сперонара, - сказал Джек, глядя на Гаскойна.

Впоследствии они узнали, что сперонар отплыл из того самого порта, куда они явились ночью и где забрались в телегу. Обломки сперонара были найдены, узнаны, и жители решили, что падроне и его команда погибли в волнах, и если бы они нашли мичманов и стали бы их расспрашивать, то весьма возможно, что у них возникли бы подозрения, последствия которых для наших героев могли быть очень неприятными. Но мичманам всегда везет.