Страница 27 из 55
- Больше ничего. Но я уверена, что если бы мои требования были вдесятеро выше, - отвечала леди язвительно, - вы и тогда согласились бы на все, лишь бы отделаться от меня!
- Мне хотелось бы, милая моя, - возразил Рейнскорт, - чтобы ты распоряжалась мною во всех отношениях, кроме только моей личной свободы!
- Мне от вас не надо ничего, кроме денег!
- И, милая моя, как я сказал тебе, ты получишь их добрую долю. Итак, м-с Рейнскорт, я думаю, теперь ничто более не может служить поводом для нашего разногласия. Норфолькское имение, где жил адмирал де Курси, прекрасное местечко, и я думаю, вы обратите его в свою главную квартиру. Вы будете теперь, разумеется, сама себе госпожа, и можете находиться, где вам угодно. И теперь, раз все может считаться оконченным, дайте вашу руку и будем друзьями!
М-с Рейнскорт протянула руку и ратифицировала новый договор, как бы плох он ни был. Но рука ее, протянутая теперь в знак разлуки, напоминала ей тот день, когда она с восхищением слушала его обещания. Она закрыла лицо платком и залилась слезами.
Таков характер женщины! До последней минуты лелеет она в себе любовь, чистую, как дар божества. В счастливые дни доверия и правды любовь эта распространяет сияние на ее существование, а в дни печали и одиночества память, как стрелка солнечных часов, указывает ей только одни светлые солнечные часы.
В конце концов, м-с Рейнскорт чувствовала себя теперь даже гораздо счастливее. Муж ее приезжал к ней от времени до времени, обращался с женой очень ласково и немало гордился расцветающей красотой дочери. М-с Рейнскорт расцвела и душой, и телом, и все удивлялись, как муж ее мог пренебречь такой прелестной женщиной. Через несколько недель имение было готово к их приезду, и м-с Рейнскорт с дочерью покинула столицу.
ГЛАВА XX
Рано утром при хорошей погоде "Аспазия" подошла к рифу, местоположение которого не было известно капитану в точности: поэтому он заблагорассудил бросить якорь и остановиться милях в двух от того места, где риф торчал из воды.
Капитан и штурман решили подъехать туда на лодке для ближайшего осмотра: желающие из офицеров и мичманов могли сопровождать их на другой лодке. Гектор, ньюфаундленд капитана, бегал по палубе с радостным лаем, предвкушая удовольствие плавания. Капитан М., позавтракав, вышел на палубу и велел снять с собаки ошейник с именем корабля, чтобы его не попортило соленой водой. Джерри, получив это приказание, принял от капитана ключи, в числе которых находился и ключ от ошейника, и спустился с собакой в каюту.
Там он проворно освободил Гектора от ошейника и пошел в мичманскую, где нашел одного только Прайса, так как все остальные были на палубе. Его-то он как раз и искал, так как один только Прайс мог простить ему шутку, которую он затевал теперь. Джерри начал с того, что примерил себе ошейник и сказал:
- Я не прочь бы получить повышение в чине. Если бы место собаки капитана было вакантно, я был бы очень рад его занять. Я бы тогда скоро растолстел, и верно этот ошейник очень бы ко мне шел!
- Верно, Джерри, этот ошейник даже как будто сделан для вас на заказ!
- Жаль, что у меня нет зеркала. Я бы примерил его вам, Прайс, но у вас такая толстая шея, что он вам не сойдется!
- Толстая шея! Я готов держать пари на шиллинг, Джерри, что моя шея не толще вашей, и что ошейник мне сойдется!
- Отлично, только помните, что если он не застегнется плотно, тогда пари проиграно! - сказал Джерри и, уверяя, что ошейник все еще не совсем сошелся, потихоньку замкнул его и спрятал ключ.
- Нет, теперь я вижу, что проиграл, сейчас я принесу вам шиллинг! продолжал Джерри, исчезая из каюты и оставив бедного Прайса в тесном ошейнике. На палубе он увидел, что капитан собирается сесть в лодку, и поторопился вручить ему ключи.
- Чье это белье висит тут на палубе? - спросил мистер Билли, отдававший уже раньше приказание, чтобы после 8 часов утра не сушили белья.
- Кажется, оно принадлежит м-ру Прайсу! - сказал Джерри, отлично знавший, что это неправда, но желавший, чтобы м-ра Прайса вызвали на палубу.
- Квартирмейстер, позовите м-ра Прайса! Джерри тоже немедленно сбежал в каюту.
- М-р Прайс, - сказал квартирмейстер, - первый лейтенант просит вас наверх!
- Джерри, что же это такое? Где ключ?
- У меня его нет, - ответил Джерри, - капитан увез его с собой!
- Что, капитан уехал? Нет, это ни на что не похоже! - воскликнул Прайс в ярости. - Как же теперь я пойду наверх в собачьем ошейнике? Скажите, что я болен!
- Хорошо, только что же сказать? Я скажу, что у вас смыкание челюстей!
- Идите, идите скорей, скажите, что я нездоров!
- Макаллан, м-р Прайс болен? - спросил лейтенант, услышав эту весть.
- Я ничего не знаю: пойду, посмотрю его!
Макаллан спустился в каюту и затем вскоре опять поднялся наверх, помирая со смеху, но удержался вовремя, чтобы лейтенант не заметил.
- Да, м-р Прайс не может выйти на палубу! - ответил он на вопрос лейтенанта.
В это время Джерри попался в собственную ловушку.
- Мистер Д., где ошейник? Его надо вычистить! - сказал лейтенант.
- Кому его отдать, сэр? - спросил Джерри.
- Дайте его мне!
Джерри ушел и вернулся через минуту.
- Я не могу найти его, сэр: я оставил его в каюте, когда уходил сюда!
- Это ваша вечная беспечность, мистер Д. Идите к мачте и стойте там, пока я вас не позову!
Такой оборот дела пришелся Джерри не по душе, и он удалился медленным шагом. Ему пришлось постоять у мачты до самого вечера, тогда как м-р Прайс уже давным-давно освободился от ошейника, исходатайствовав себе, наконец, ключ.
Вторая партия тоже отправилась на риф, и Макаллан занялся рассматриванием расщелин в скале и собиранием естественно-исторических коллекций, между тем как остальные помогали капитану. Лодку отправили на корабль, а капитанский бот остался. Квартирмейстер получил от Макаллана поручение хранить раковины и коралловые разновидности, которые он отыскивал на скалах.
- Берегите особенно этот экземпляр! - сказал доктор, передавая Маршаллу, квартирмейстеру, ветку коралла.
- Извините, м-р Макаллан, но на что вам эта дрянь?
- Дрянь! - повторил доктор, смеясь. - А знаете ли вы, что это такое? Представьте себе, что это животные!