Страница 22 из 55
- Право же, господа, я не могу ждать дольше! Огни должно гасить, не то я должен буду доложить!
- Правда, правда, Байфильд, - отозвался Брюс, - вы исполняете вашу обязанность, но вы, быть может, выпьете стаканчик грогу?
- Если вы позволите, - сказал Байфильд, снимая шапку, - за ваше здоровье, джентльмены!
- Спасибо! - отозвались мичмана. - Ну, какое слово ты теперь изучаешь по своему лексикону? - спросили они негра.
- Какое слово? "Комиссия". - Есть, видите ли вы, "комиссии" двух родов: комиссия, когда вам что-нибудь сейчас нужно, и вы поручаете это исполнить мне, например, а другая комиссия - это если я исполняю, что мне поручено и получаю что-нибудь за это!
- Аа... ты говоришь про 5 % комиссионных с каждой бутылки!
- Нет, масса Брюс, - 5 % - это не составит и стаканчика грога!
- Ну, ну, ты получишь 10%! - сказал мичман, наливая ему большой стакан. Хватит с тебя этого?
Билли выпил за здоровье каждого из мичманов в отдельности и затем только осушил свой стакан.
- Знаешь ли, масса Брюс, мне кажется, что и у доктора тоже есть немного рома в каюте?
- Беги же, тащи его сюда, я отдам тебе его завтра!
- Честное слово джентльмена?
- Да, да, честное слово и десять процентов за комиссию, только беги скорее!
Билли явился через минуту с другой бутылкой, получил свои комиссионные, раскланялся и вернулся на свою койку.
- Огни, господа, прошу вас, гасите огни... Я должен предъявить свечи старшему лейтенанту!
- А, теперь реквизиция за огни, господа! - Мичманы поспешили налить и квартирмейстеру второй стаканчик грога.
- Ну, теперь мы загасим, Байфильд, смотрите! - сказал один из старших мичманов и накрыл свечу своей фуражкой.
- Если бы вы были так добры поставить вашу свечу в мой фонарь, - заметил квартирмейстер, - тогда я могу доложить, что они погашены, а фонарь может остаться здесь у вас.
Когда все было загашено, квартирмейстер отрапортовал лейтенанту, что все огни погашены, но не успел он отойти от него, как свечка в помещении мичманов была снова водворена в шандал и преисправно зажжена.
Однако выпитый ром начинал действовать на Брюса, и этот рослый, красивый юноша из знатной шотландской семьи, как только выпил лишнее, начал утверждать, что происходит по прямой линии от царствовавшего дома, некогда занимавшего трон Англии: когда же он окончательно хмелел, то начинал доказывать, что он, в сущности, законный король Великобритании, и начинал требовать, чтобы мичмана признали его таковым. Но в тот момент, когда он на этот раз воссел на престол Англии, при общем восторге товарищей, старший лейтенант прислал просить, чтобы мичмана немедленно ложились.
- Посылать меня спать, как мальчишку! - возмущался Брюс. - Жалкий человек, гордящийся своей крошечной властью! Если бы законные права были почтены, то и он, и миллионы людей преклоняли бы теперь передо мной колена. Но пусть, если я не могу быть королем над целой Англией, я хочу быть королем здесь над вами! И схватив одного из мичманов, который был заика, за ворот рубашки, Брюс, потрясая его, говорил:
- Скажи, разве я не король?
- Говоря по чести и совести, я скорее склонен думать, что вы не король, Брюс!..
- Я не король?! Ах, ты подлый раб!.. - воскликнул он и, бросив его на землю, наступил ему ногой на грудь.
- Разве я не король? - продолжал Брюс, ухватив теперь тщедушного Джерри.
- Я чувствую, что вы должны были бы быть королем, - ответил маленький мичман, - и отнюдь не сомневаюсь в вашем происхождении по прямой линии от этого царствующего дома, так как вам присущи все характерные черты этой расы. Прошу милости у вашего величества! - добавил Джерри, склоняя перед ним колено.
- Просьба твоя будет исполнена, мой верноподданный слуга! - воскликнул Брюс, очень довольный этим знаком покорности. - Я дам тебе все, что ты только у меня попросишь, даже половину своего царства!
- Упаси меня Бог лишить ваше величество половины вашего царства! воскликнул Джерри, непритворно испугавшись, что не получит так ровно ничего. Я прошу ваше величество только избавить меня от ночной вахты сегодня!
- Встань, Джерри, ты целых две недели не будешь стоять ночной вахты!
- Всепокорнейше благодарю, ваше милостивое величество! - сказал хитрый юноша, который был помощником вахтенного в той вахте, где старшим вахтенным был Брюс.
Но проспавшись, Брюс совершенно не помнил о том, что было, и, видя, что во время вахты Джерри нет наверху, послал за ним. Когда Джерри напомнил ему о его обещании, то, не желая сознаться в том, что он был хмелен, Брюс освободил ловкого юношу от вахты и стоял ее один.
Джерри использовал свой пятнадцатидневный срок освобождения от ночной вахты и стал подумывать, как бы ему продлить еще эту льготу. Брюс, хотя и держал данное слово, но это ему стало видимо надоедать, и он решил, что не подарит Джерри ни одного лишнего дня, так как уже и без того прошло несколько дней сверх тех двух недель, а Джерри и не думал о вахте.
У самых дверей стояла койка одного мичмана, который был сильно простужен и ужасно кашлял уже целых две недели.
- Я уверен, что вы больны оттого, что из дверей дует, и вы никогда не поправитесь, пока будете спать там. Жаль слушать, как вы кашляете! Я бы предложил вам мою койку, которая как раз в стороне и на лучшем месте! проговорил Джерри.
Хворый мичман был весьма тронут таким вниманием, и обмен коек совершился.
Не видя Джерри и в эту ночь на вахте, Брюс взбесился и приказал квартирмейстеру стащить его с койки, не говоря ни слова. Квартирмейстеру, конечно, была хорошо известна койка каждого мичмана и, исполняя приказание старшего мичмана, он направился к койке Джерри и стащил спавшего на ней хворого мичмана за ноги на пол. Тот стал горько негодовать на подобное обращение и обещал пожаловаться капитану, а Джерри, лежа в его койке, держался за бока от смеха, стараясь не выдать себя ни единым звуком. Пока же обнаружилось, что разбуженный таким неделикатным образом не Джерри, и пока его искали по всем койкам, пора было сменять вахту, и хитрый Джерри и на этот раз еще спокойно проспал до утра.
Ночь была теплая, лунная, и капитан М., прохаживаясь взад и вперед по мостику, беседовал с доктором Макалланом.