Возможность

Сам Каин обнаруживается на кухне. Девушка замирает, опираясь на косяк и смотря на спину Каина. Глубоко вдыхая, Колетт говорит так, как хотела – сильно, твердо, уверенно:

− Каин.

Мужчина откладывает нож и оборачивается. Медленно, словно испытывая нервы девушки на прочность. А спустя пару секунд – хотя казалось, прошло много-много часов – голубые глаза сталкиваются взглядом с карими. Колетт продолжает опираться на дверной косяк, который является ее опорой и поддержкой, иначе она просто упадет.

Когда она открывает рот снова, ее голос звучит все так же самоуверенно:

− Здравствуй, Каин. – и с глубоким вздохом. – Рада тебя видеть.

Он тянет время, осматривая ее. Хмурится. Колетт хочется взглянуть на себя его глазами: худая – точнее, сильно похудевшая – девушка, с многочисленными царапинами, шрамом на лбу, который не исчезает уже три месяца, с синяками под глазами. Если у нее еще и глаза, опухшие от многочисленных слез, то картина «мисс ничтожество» готова. И все-таки, Колетт Маллен пытается держаться со всем достоинством, на которое способна.

− Здравствуй, Колетт. – надо же, он соизволил ответить. – Садись, тебе надо поесть. Ты выглядишь сильно похудевшей.

За четыре месяца скинула почти десять килограмм. Девушка внезапно осознает, что не может вспомнить, когда ела нормально. Хотя нет, может – в гостинице, утром пятницы. Правда, ее потом вырвало из-за количества еды – желудок уже отвык. Первый месяц ее держали как взаправдашнюю мученицу на воде и черном хлебе. Резкий переход был бы вреден – два месяца на фруктах и овощах, последний был с добавлением мяса в рацион. Эти два дня, кроме пустого завтрака, она существовала на латте и диетической коле – держалась на кофеине, а в этом нет ничего хорошего.

И все же девушка не смогла вернуть утерянные килограммы, а перестать выглядеть как обтянутая кожей скелет ей очень уж сильно хотелось. Пока не получалось.

Каин наблюдает за ней, поэтому ей приходится отлипнуть от косяка и двинутся к столу. Мужчина отворачивается на секунду, и она тут же находит новую точку опоры – стул. Тем временем демон вновь возвращается взглядом к Колетт, и она неуклюже садится на стул. Голова болит.

− Когда я ударилась головой? – спрашивает она, решая задавать вопросы по одному и ненавязчиво. Перед ней суповая тарелка, салфетки, ложка, маленькая корзинка с булочками, серебряная солонка и перечница с дырочками.

− Ты не ударялась. – спокойно сообщает демон, присаживаясь напротив нее. – Из-за алкоголя, нервов и холодного дождя у тебя разболелась голова. Соедини это с недоеданием и стрессом.

− Но голова перебинтована.

− Наложил компресс, пока ты была без сознание. – Каин именно спокоен, Колетт старается казаться равнодушной. Хотя, вряд ли она сможет провести Рыцаря Ада, даже если психолог ей не верит. – А теперь ешь.

Колетт хочется банку пива, которая находится в руках Каина. В холодильнике должно быть еще несколько. А если в доме еще есть и кофе, то тогда… Она уже порывается встать, когда холодный голос приказывает ей:

− Даже не думай. – Колетт переводит взгляд на Каина. Надо же: встретится с ним взглядом на самом деле проще, чем она себе нафантазировала. – Сядь и ешь уже, наконец.

Отвечать ему не имеет смысл, да и нечего. Кроме того, она ему как-никак обязана: он позаботился о ней, проявляет беспокойство и пытается накормить. Все это совсем не то, чего она ожидала.

В животе урчит. Колетт понимает, что умирает с голоду, но не уверенна, что ее желудок этого вынесет. Что ж, в конце концов это всего лишь куриный бульон и пара булочек. Она кивает, словно говоря спасибо. Бульон восхитительно пахнет, и спиральки пара соблазнительно поднимаются с его поверхности. Колетт пробует, и суп не обманывает ее обещаний. Аппетит просто волчий. Прерывается лишь для того, чтобы вытереть рот льняной салфеткой.

Каин смотрит не отрываясь. Есть очень тяжело, но сейчас чувство голода затмевает другое. Колетт, опустошив половину тарелки, спрашивает то, что ее интересовало с самого начала:

− Ты знал, что я здесь? – мужчина кивает. – И… как давно?

− С самого начала. – отвечает Каин, словно ничего необычного. – Видел вас с братом у магазина. Вы похожи.

− Да, спасибо. – значит не показалось. – А больница? Гостинцы?

− Даже слышал твой разговор с психологом. – признается Каин. – Помогает?

Девушка молчит пару минут. Прежде чем ответить, она откусывает кусочек восхитительно свежей белой булочки.

− Ты будешь удивлен, но да.

Колетт подчищает остатки супа кусочком хлеба и бросает его в рот. Впервые за долгое время чувствует себя наевшейся до отвала, несмотря на разговор. Так, теперь главное удержать это в себе. Маллен встает и берет свою тарелку. Быстро моет ее и начинает убирать со стола.

− Мне надо съездить в город, в больницу к брату. – сообщает она. Не спрашивает, а просто ставит перед фактом.

− Я отвезу тебя. – он тоже сообщает ей факт. Колетт усмехается: спорить бесполезно, как и ему с ней. Да, следующие дни будут интересными. Если, она останется конечно.

− Почему ты была так уверена, что я убью тебя? – вопрос неожиданный. Солонка чуть не падает из рук, но Маллен успевает зажать ее еще крепче. Вопрос словно разряд тока, Колетт внутри ощутимо тряхнуло. Пытаясь сдержать дрожь в руках, ногах, да и во всем теле, она ставит солонку на стол. Знакомое ощущение, когда тебя прожигают взглядом.

Колетт испускает истерический смешок, опираясь руками по разные стороны от раковины.

− Потому что ты рассказывал мне о метке. – говорит она, с истерической улыбкой на губах. – Я знаю, на что ты способен, насколько ты опасен находясь под ее влиянием. Когда ты ушел убивать Аббадон. – она вздергивает брови, но Каин этого, конечно, не видит. – Я тогда подумала о том, что может все еще обойдется. Может если я останусь в живых… а потом мой отец просто…

− Ты. – шипит Хагерти, ее отец, и вновь ударяет. Голова Колетт ударяется о деревянный пол. Хорошо, что не металлический стол. Маллен хочет громко плакать и позвать Каина. – Ты – демонская подстилка, оскверненная, порочная, безбожная.

Колетт прикрывает глаза – их щиплют слезы. Но Колетт не могла расплакаться: не сейчас, не перед Каином, который так внимательно смотрит на нее. И, как будто, сочувствующее. Маллен не нужно сочувствие. Ей нужнее живой и невредимый брат рядом. Каин, она была уверена, понимал, но вряд ли позволит ей продать душу. Если задуматься, душа единственное, что осталось у Колетт. Но если должен был случится какой-то обмен, девушка была готова обменять душу на брата.

− Ладно. – бутылка ударяет о деревянную поверхность стола. Колетт не видит, но слышит, как демон встаёт – отодвигает стул. Она резким небрежным движением оттирает слезы с щек. Каин подходит к выходу из кухни и говорит ей. – Успокаивайся и поехали.

12:43, дорога в город

− Ох, какое несчастье. – с искренним сожалением произносит преподавательница в институте − мисс Нассл, когда Колетт разговаривает с ней в машине. – Колетт, мне очень жаль. Если так случилось, то можешь пропустить эту сдачу материала. У тебя все равно автомат, ты моя лучшая ученица!

− Спасибо, мисс Нассл. – вежливо произносит Колетт. Она не смотрит на демона, ведущего машину. Облокотившись на стекло, договаривается с Нассл. Эта женщина была строга, но ничего человеческое ей не чуждо. Колетт не сомневалась, что будет легко. − Я закрою все хвосты, как только ситуация стабилизируется.

− Это совсем не обязательно. – тут же отмахивается женщина. – Колетт, я видела твои работы, знаю, на что ты способна. Все равно, у вас начинаются каникулы. Но я вышлю тебе список фильмов, на которые требуется рецензия. Это поможет отвлечься.

Колетт думает, что каждый преподаватель тоже психолог, в какой-то мере. Отвлечься ей не помешает. Вспоминая милую женщину, ее губы дергаются в улыбке.

− Спасибо. Всего доброго, мисс Нассл. – девушка отключает телефон и с тихими вздохом откидывается на спинку сидения.