Страница 19 из 38
― Если здесь есть семена, я могу прорастить их. А потом обжарить их и сворить не составит труда. ― не глядя сказала девушка, внимательно смотря на прорастающий цветок. Больших деревьев здесь практически не было, зато барвинок, нарцисс и ирис цвели просто в огромных количествах. Были еще ярко-розовые, оранжевые и желтые цветы, но их Элизабет не знала. Они растут в течение всего летнего периода и не нуждаются в хорошо освещенном месте.
― Я же шучу, Элиз. ― воскликнул Эдмунд, подходя к девушке и садясь рядом с ней. Она вздрогнула и перевал на него взгляд сиреневых глаз.
― Прости, перетрудилась.
― Или задумалась. ― Эдмунд встал, побуждая встать за собой и Элизабет. Они не спеша пошли в глубь плантаций, миновав ожившие деревья и практически не обращая внимание на суетящихся туда-сюда нимф и дриад. Когда они отошли на приличное расстояние от кургана, Эдмунд устроился в теньке большого дерева, а Элиз села рядом, прислонив голову к его плечу. ― Кто такая Тхарма?
Цветущие яблони укрывали их нежными розовыми лепестками, на их ветвях сверкало множество ослепительно-блестящих серебряных побрякушек, отражающих солнечный свет.
― Я не уверена. ― пробормотала Элизабет. ― Но, кажется, она была нашей невесткой.
― Женой Анабесса? ― присвистнул Эдмунд. ― Гном сказал, что она была осужденной ведьмой?
― Вроде бы, ее подставили. ― сказала Элизабет. ― Я странно себя чувствую. Будто знакома с ней. Только не думай, что я спятила.
Эдмунд, конечно, так не думал. Он положил руку на плечо Элиз, слегка сжав в ободряющем жесте. Впервые они были настолько близки к друг другу ― в момент тишины, когда нет никого и ничего, кроме них двоих. При остальных было сложно проявлять те чувства, которые не притупились и совершенно точно никуда не делись. Эдмунду даже подумалось, что его сердце может не выдержать напора этого чувства. Теперь, оставшись наедине, Эдмунд мог, наконец, протянуть руки и обнять свою любимую девушку. Не то, чтобы боялся делать это при их родных. Просто всегда был уверен в том, что такие моменты должны принадлежать только двоим людям. Насколько бы не были близкими окружающие, в делах, касающихся любви, они — посторонние.
Элизабет с радостью подалась навстречу, прильнула, потерлась щекой о грудь молодого человека и подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Улыбнулась, как всегда открыто, но немного смущенно. Он улыбнулся в ответ. Наклонившись подарил короткий, но очень нежный поцелуй. Элизабет довольно улыбнулась.
― Ты знаешь, что я люблю тебя?
― Конечно. ― самодовольно произносит парень. Яркие лучи, озарив ее сиреневые глаза, придали им еще более необычный оттенок. Эдмунд назвал ее очаровательной. ― Ты не сходишь с ума, Лиз. Ты просто устала. Ты самая сильная девушка из всех, кого я знаю, но всему есть предел. До нашего штурма замка еще много часов. Отдохни.
Элизабет хотела отказаться, но перспектива заснуть прямо здесь была весьма и весьма заманчива. Она кивнула и, склонив голову на колени парня, заснула очень быстро. Эдмунд откинулся на шершавую, но неожиданно мягкую кору дерева и тоже прикрыл глаза.
***
― Что ты здесь делаешь?
Тхарма вздрагивает от того, насколько громко и даже яростно прозвучал голос в помещение. Она оборачивается, готовая в любой момент защищаться, но видит лишь раздраженного Верховного Короля Анабесса. Его темно-сиреневые глаза сверкают злостью и недовольством, а центром этих эмоций сейчас была она. Тхарма склонила голову и поклонилась, из-за чего пышные волосы практически скрыли бледное красивое лицо орландки.
― Простите, Ваше Величество. ― произнесла девушка. ― Я не смогла сдержать любопытство, а дверь была открыта.
― Обычно эта комната закрыта. ― твердо произнёс Анабесс, делая шаг вперед. ― Ты же не применяла силу, чтобы открыть ее?
― Конечно, нет. ― тем же тоном произнесла Тхарма, невольно скинув голову, словно искренне оскорбившись на такое обвинение. ― Я не использую магию, чтобы проникать туда, куда меня не хотят пускать, Ваше Величество.
― Я надеюсь. ― Король мысленно сделал пометку, что эта дверь должна плотнее закрываться. Нечего посторонним сюда заходить. ― Выходи. Я закрою дверь.
― Простите, Ваше Величество. ― внезапно неуверенно подала голос ведьма, заставляя парня обернуться и тщательно скрыть раздражение. Отношение к этой ведьме он не собирался менять, пока не будет точно уверен, что уничтожение всей деревни не ее рук дела. Тогда, возможно, он будет относиться к ней добрее. Но все-таки Анабесс вопросительно смотрит на девушку, которая поворачивается и еще раз осматривает портрет за ее спиной. ― Это ваша матушка? Королева Элизабет?
Имя матери так или иначе успокаивает Короля, в его глазах Тхарма замечает тепло и любовь. Он с какой-то болезненной полуулыбкой подходит к ней и смотрит на портрет. Вся эта комната была ими увешена ― мама, папа, Питер, Люси и Сьюзен, молодые и уже взрослые, в самом начале своего правления и за несколько дней до своего исчезновения. Зал портретов, так называла его Перлит. Она не заходила сюда уже много лет, но Фридрих и Ваана часто здесь бывали, внимательно смотря на своих родных, которых видели только на картинах. Самая большая картина была выполнена в стране Великанов, когда Питер женился на Элодии. Несмотря на явную тупость ее жителей, картина получилась просто прекрасная, и на ней было изображено все взрослое поколение ― родители, дядя с женой и тетушки. Тхарма смотрела на портрет, который был преподнесён матери в подарок от отца, когда она родила ему дочь.
― Да, это моя мама. ― подтвердил Анабесс, и Тхарма поразилась, какая нежность и любовь звучали в голосе этого, с виду, очень холодного и твердого человека.
― Она очень красивая. ― призналась Тхарма, смотря на темноволосую женщину. Она была изображена в ослепительном красивом темно-красного наряде, расшитого изображениями черных дроздов и украшенного сверкающими на свету дымчато-черными кристаллами. Истинная Королева. ― Вы знаете, Ваше Величество, я всегда восхищалась вашей матушкой. Моя бабушка со стороны отца была ведьмой, а мать так и не смогла до конца смериться с тем, что я такая же. ― Тхарма тяжело вздохнула. ― А слава вашей матушки, как единственной Королевы-Колдуньи, которая своей магией защищает народ, дает им все благо и творит бескорыстные добрые дела не обошла меня стороной. Я мечтала, чтобы и мои силы пошли на благо людям.
Тхарма посмотрела на свои руки. А потом до нее дошло что и кому она сказала. Она посмотрела на Короля, ожидая приступ злости или то, что Анабесс отругает ее за сказанные слова, но Король молчал. Потом тяжело вздохнул.
― Мама бы оценила твои слова. ― заметил он, а потом добавил, уже немного мягче. ― Пойдем.
Он дождался, пока Тхарма выйдет из комнаты, поклонится ему и бесшумно растворится в коридорах Кэр-Параваля, после чего кинул последний взгляд на портрет матери и отца, висевший рядом с изображением матушки, и закрыл дверь.
========== Пленённая Королева и маленькая фея ==========
Комментарий к Пленённая Королева и маленькая фея
приветствуются поправки ПБ
Лучи восходящего солнца просачивались сквозь густую траву, золотя зеленые травинки. По небу медленно плыли облака, похожие на неторопливо бродивших по лугу белых пушистых овечек. Эдмунд ненавидел всех и вся.
― Если бы не ты. ― шипит Справедливый Каспиану, в абсолютной тишине. ― Ничего этого не было бы. Ты ― не Король, а эгоистичный мальчишка!
Эдмунд в ярости. Он хочет до такой степени ударить Каспиана, что Рабадаш и Питер держат его с двух сторон, хотя он больше и не пытается вырваться. Поддаваться гневу и слабости в присутствии подданных ― ни один Король не мог себе такого позволить, а Эдмунду плевать. Все его мир центрит на одном человеке, и сейчас этот человек в плену или же… убита. Мысли причиняют физическую боль, Эдмунд не хочет верить в то, что Элизабет может быть уже мертва.
У Каспиана взгляд в пол опущен, на щеке небольшой порез, и весь его вид говорит о том, что ему жаль. Жаль, что из-за его эгоизма и жажды мести мертвы или в плену половина армии. И она ― Элизабет.