Цвет Надежды

По пути в гостиную Пэнси успела поболтать с доброй дюжиной портретов, вяло подумать, что мать будет опять недовольна ее внешним видом и не преминет после сказать, что девушка не должна ходить в брюках, и отругать себя за то, что так и не удосужилась попросить у отца хотя бы колдографию этого Роберта, и, наконец, переступить порог гостиной. Отец, помнится, обещал семейную церемонию. «Не обманул», — решила Пэнси, окинув быстрым взглядом комнату. Отец о чем-то беседовал у камина с двумя мужчинами, а мать развлекала не иначе как ее будущую свекровь. Увидев Пэнси, обе женщины поднялись, а мужчины прервали беседу и оглянулись.

— Милая, ты в этот раз очень долго добиралась, — с улыбкой проговорила миссис Паркинсон, однако ее тон заставил Пэнси почувствовать себя виноватой.

— В такую погоду неудивительно, — улыбнулась вторая женщина, протягивая Пэнси руку. — Амалия Моран.

— Пэнси Паркинсон, — девушка пожала протянутую руку.

— Много о вас слышала, моя девочка. Но сейчас вижу, что все восторженные отзывы о вас не отражают истинной картины. Ваша дочь очаровательна.

Последняя фраза была обращена уже к отцу Пэнси, который как раз подошел. Пэнси, словно в тумане, оглянулась в сторону новоиспеченного жениха, но вместо него увидела невысокого мужчину, который внимательно смотрел на нее. Неприятный у него был взгляд. Цепкий. Словно крючок, попав на который, трудно отцепиться. Однако губы мужчины растянулись в улыбке, и он весьма галантно склонился поцеловать руку будущей родственнице. Пэнси нарочито внимательно разглядывала его склоненную голову и только потом подняла взгляд на третьего мужчину в этой комнате. Удивление? Разочарование? Сложно сказать. Ясно было одно: Пэнси представляла его совсем иначе. Невысокий. Темноволосый. Почему-то она ожидала, что он будет… другим. Другим по сравнению с кем? С Брэдом? Мысль о Брэде отозвалась спазмом в горле. Пэнси резко себя одернула. Не место было здесь, в ее доме, среди будущих родственников воспоминаниям о том, как она все же дописала эту чертову записку по настоянию Драко. И потом был бесплодный разговор, растянувший на всю ночь. Зачем? Чтобы повторить прощание?

— Рад знакомству, — Роберт Моран слегка поклонился и приложился к ее руке. Прикосновение было формальным. — Как добрались?

— С приключениями, — улыбнулась Пэнси.

— Прошу к столу, — прервала их неловкое знакомство миссис Паркинсон.

Пэнси вышла из гостиной едва не самая первая. Весь обед она намеренно не смотрела в сторону юноши. Беседовала с его матерью, кожей чувствовала изучающие взгляды, но как-то выдержала это. А потом мужчины изъявили желание выкурить по трубке и побеседовать о делах. Не успела Пэнси вздохнуть с облегчением, когда услышала, как на вопрос ее матери, курит ли Роберт, юноша ответил: «Нет».

Миссис Паркинсон пригласила миссис Моран посмотреть оранжерею, и Пэнси почувствовала себя глупо от этих плохо завуалированных попыток оставить их вдвоем.

С уходом родителей в обеденном зале повисла тишина. Манеры, вбитые с детства, твердили о том, что гостя нужно развлекать, но она не могла заставить себя даже посмотреть в сторону этого человека.

— У вас красивый дом, — наконец проговорил юноша.

— Да, — коротко откликнулась Пэнси, подумала и добавила: — Спасибо, — еще подумала и спросила: — А у вас большое имение?

Она спрашивала все это, разглядывая композицию из цветов на столике для коктейлей, и оглянулась на юношу, только когда услышала смешок.

— То, которое принадлежит мне, не очень.

— Не поняла, — Пэнси прищурилась. — Что вы хотели сказать этой фразой?

Юноша резко обернулся. До этого он стоял к ней вполоборота, изучая пейзаж, висящий на стене.

— Я просто говорю о той части состояния, которая может быть интересна вам.

Пэнси несколько секунд смотрела в его глаза. А потом улыбнулась той улыбкой, от которой первокурсники застывали, как изваяния, или, наоборот, убегали в панике.

— Давайте расставим все точки над «i». При этом… выборе моего мнения не спрашивали вовсе. Узнав в прошлый раз, что вы не сможете приехать, я радовалась все выходные. Была б моя воля, радовалась бы до сих пор. Я выполняю волю отца, и это все. Поэтому мысли о том, что лично мне нужно что-то лично от вас, можете сразу похоронить, как безвременно почившие. Я достаточно ясно выразилась?

А ведь обещала вести себя цивилизованно. Не грубить. Не язвить. И уж тем более не раскрывать карты перед ним. Где-то в глубине души жила мысль, что если она ему не понравится, все изменится. Но эта мысль умерла в числе первых, едва девушка увидела взгляд будущего свекра. Стало ясно, кто здесь все решает. И вот она стоит в обеденном зале собственного замка, в паре метров от едва знакомого молодого человека и испытывает такую ярость, которую не испытывала давно. И когда, казалось, ярость готова была вырваться наружу чем-нибудь похуже улыбки и язвительных слов, губы юноши дрогнули, и он впервые улыбнулся.

— Вы выражаетесь яснее ясного, мисс Паркинсон. Простите, если невольно вас обидел.

Пэнси растерянно моргнула.

— Я… не обиделась. Я просто решила озвучить свою позицию.

Он вновь улыбнулся.

— Так. Давайте тогда уж и я свою озвучу. Только, может быть, мы прогуляемся. Я не люблю большие залы.

Пэнси приподняла бровь.

— В поместье, которое принадлежит вам, залы поменьше? — не смогла сдержать язвительный вопрос девушка.

Роберт усмехнулся, словно что-то для себя решив.

— В том, где я живу постоянно, меньше. Гораздо.

— О! Так их у вас несколько!

— Давайте заключим сделку: вы сейчас проводите меня в более уютное место, а я предоставлю вам письменную опись. Это сэкономит время.

— И значительно сократит беседу.

— Действительно.

— Идет.

Пэнси первой вышла из зала. Она шла по коридору и удивлялась сама себе. Еще несколько часов назад она панически боялась увидеть этого человека, а сейчас он не вызывает страха. Любопытство — да. Некий азарт — да. Но не страх.

— Чем вы занимаетесь? — обернувшись, спросила девушка.

— Внешнеэкономическими связями, — откликнулся юноша, разглядывая портреты на стенах.

— Шутите?

— Нет. Серьезно, — он перевел взгляд на спутницу. — В прошлом году я закончил учебу и сейчас работаю.

— Необычный выбор.

— Почему?

— Ну… не знаю. Вы всегда хотели этим заниматься?

— Нет, я мечтал играть в квиддич.

— Так почему же… Нам сюда, — перебила она сама себя, толкая дверь на террасу.

Небольшая площадка напоминала иллюстрацию к сказкам о зиме. На стекле было наложено заклятие незамерзания, поэтому создавалось впечатление, что его вовсе нет. За пределами площадки шел снег, и было ощущение, что вот-вот почувствуешь его на своем лице. Немногочисленная мебель была белой. От этого всякий, кто входил сюда, попадал во власть иллюзии. Казалось, что находишься на заснеженной улице. С той лишь разницей, что здесь было тепло. Пэнси любила эту террасу зимой. Строго говоря, это была ее терраса, и обустройством здесь занималась она сама.

— Поразительно, — вынес вердикт Роберт, оглядевшись по сторонам.

Пэнси улыбнулась. Об авторстве промолчала, но зарубку себе о его реакции сделала.

— Чаю?

— Нет, спасибо.

— Присаживайтесь.

Пэнси устроилась на диване, глядя на то, как Роберт озирается по сторонам. Наконец он, покачав головой, расположился напротив. Теперь, сидя в светлой комнате и получив возможность беспрепятственно разглядеть юношу, Пэнси изменила свое первое впечатление о нем. При знакомстве он показался ей каким-то безвольным и… словом, никаким по сравнению с его отцом. А вот теперь она отметила прямой взгляд и упрямый подбородок.

— Позвольте узнать результаты осмотра?

Если бы Пэнси не разучилась краснеть давным-давно, она бы, вероятно, покраснела.

— Я просто пыталась составить впечатление.

— По внешности?

— Скорее по взгляду, по общему облику.

— Вы не видели колдографий?

— Признаться, я настолько не хотела этой встречи, что даже не озаботилась колдографиями.