Цвет Надежды

— Блез, тебе, правда, лучше ехать. С тобой все будет хорошо. Поверь.

— А с тобой? — едва слышно выговорила она.

В памяти девушки вдруг всплыли дурацкие мысли, пришедшие ей в голову у гобелена вечность назад. Он будет один перед тем последним прыжком в пустоту, и она ничем не сможет помочь. Потому что он не позволит.

— Блез, обещаю, что сделаю все, чтобы…

«Остаться в живых» прозвучало бы глупо и слишком пафосно. Но именно это соответствовало истине, как ничто другое. И поэтому Драко смолчал. Не озвучил роковую истину — просто пожал плечами.

— Иди, — он снова поднял на нее взгляд и подмигнул. — Ты же знаешь: я не люблю прощаний. Чувствую себя по-дурацки.

Блез кивнула, быстро чмокнула его в макушку и двинулась к двери. Он встал, неловко разгладил брюки, то ли проводить, то ли…

Блез метнулась назад и крепко схватила его за запястье:

— Драко Регулус Малфой! Я приглашаю тебя на свое восемнадцатилетие.

— Что? — он даже подался вперед, словно прислушиваясь.

— Я приглашаю тебя на свое восемнадцатилетие. Обещай, что придешь!

Он чуть улыбнулся.

— Я не шучу. Обещай!

— Отлично. Заказывай подарок.

— Я все еще не слышу.

— Хорошо, Блез. Я обещаю, что сделаю все, от меня зависящее, чтобы доставить тебе сомнительное удовольствие лицезреть меня на своем торжестве.

— Я люблю розы. Серебряные.

— Помню.

Она быстро поцеловала его в щеку и направилась к двери. У выхода обернулась:

— Вот теперь я знаю, что ты сделаешь все возможное. Ты ведь обещал.

Выйдя из комнаты Драко, Блез быстрым шагом направилась в сторону гостиной. Дверь спальни Пэнси отворилась, и хозяйка комнаты в теплой мантии появилась в коридоре.

— Едем? — вопросительно приподняла бровь Пэнси.

— Что?

Блез посмотрела на подругу так, точно видела впервые. Будто это не она час назад уговаривала Пэнси поехать с ней в экипаже, ждавшем у ворот. Экипаже с буквой «М» на дверце. Люциус все же прислал его. Значит, давал шанс, несмотря на письма. Но Драко не стал даже слушать.

— Да. Едем, — опомнилась Блез.

— Ты от него? Да?

Блез просто кивнула, думая о том, что слез нет. Странно. Они все остались там: на его плечах, шее и щеке, а еще в рукавах ее свитера.

— Я на минутку. Ладно? — Пэнси тронула Блез за рукав.

— Я пойду потихоньку. Душно здесь, — откликнулась Блез Забини, чуть оттягивая ворот свитера.

Пэнси кивнула подруге и зашагала по коридору. Самой ей было холодно, несмотря на теплую мантию.

Она негромко постучала.

— Да, — раздалось из-за двери.

Он стоял у окна, сцепив руки на затылке, хотя чернота за окном по-прежнему была непроглядной. Метель заметала фонари, не давая свету пробиться сквозь потоки снега. Услышав, что Пэнси открыла дверь, юноша обернулся и улыбнулся:

— А я гадал, придешь или нет?

— И к чему больше склонялся?

— Сейчас уже не знаю. Уезжаешь?

— Да, мы решили ехать с Блез в твоем экипаже.

— Разумно. Да и вообще, вдвоем веселее.

Пэнси смотрела на знакомые черты, освещенные отблесками камина, на силуэт, отражавшийся в оконном стекле, и чувствовала, что предательские слезы собираются где-то в горле, заставляя сглатывать чаще обычного. Да еще в носу начало нещадно щипать.

— Даже не думай! — Драко предупреждающе ткнул указательным пальцем в сторону девушки.

— Не буду, не буду, — Пэнси быстро замахала руками, словно отгоняя слезы прочь. — Я ведь знаю, что это плохая примета. Живых не оплакивают. Да и вообще, это от… — она вновь помахала руками, — …от всего.

Хорошо закончила. Этим самым «от всего». Емко. Драко сглотнул и шагнул навстречу. Дернул Пэнси за серо-зеленый шарф, еще не завязанный и болтающийся поверх мантии неровными полосками.

— Знакомство сегодня?

— Да, предполагалось, что на помолвке, но теперь не знаю.

— Удачи тебе.

Пэнси нервно расхохоталась.

— Как думаешь, пожелание удачи от загнавшего себя в угол безумца должно окрылять?

Он тоже рассмеялся.

— Не знаю, — беспечно взмахнул рукой. — Будем надеться, что да.

— Два безнадежных пожелания сложим в одно, которое непременно сбудется. На двоих.

— Точно.

— Или на троих.

— Или на всех, заинтересованных в этом.

Они помолчали. Потом Пэнси кивнула и сделала шаг назад.

— Присмотри за Блез, если получится, — негромко попросил юноша.

— Обязательно. Ты… не волнуйся. Отец не даст ее в обиду.

— Только на это и надеялся, когда писал ему.

— Ты писал Фреду?

— Да.

— То есть он знает?

— Да.

— А… Люциус?

— Тоже.

— Шутишь?

— Если бы я шутил, ты бы смеялась.

— Может… — отчаянный взмах, — может, не поздно? Драко, ведь он прислал экипаж. Это…

— Пэнси! Пэнси, тебе пора.

Юноша легонько взял девушку за плечи и подтолкнул к выходу.

— Драко!

— Пэнси! Тебя Блез ждет.

На пороге она все же вывернулась из сильных рук и крепко обняла Драко за шею.

— Удачи, сумасшедший.

— Спасибо.

— Я жду от тебя письма, как что-то решится.

— Угу.

— Обещай, что напишешь!

— Мерлин, никогда не думал, что прощаться с девчонками так тяжело. Обещай то, обещай это. Напишу! Обещаю!

Шаг за дверь. Прощальный взмах. Пэнси почти не помнила, как бежала по полутемным коридорам самой короткой дорогой, догоняя Блез.

*

— Гермиона, может, ты все-таки скажешь, что стряслось?

— Обязательно, Рон, — деревянным голосом ответила девушка. — Я сегодня все расскажу.

Рон почесал затылок, набрал в грудь воздуха, мысленно попрощался с душевным спокойствием…

— Вчера у тебя в комнате я…

— Гермиона?

Гарри Поттер подавил зевок и удивленно посмотрел на подругу. После того, как Рон его нещадно разбудил, он проворочался в кровати добрых десять минут и решил все же пойти к Рону. Пусть теперь сам на себя пеняет — будет развлекать разговорами до завтрака.

Друга в спальне не оказалось, вот Гарри и спустился в гостиную. И очень удивился, увидев на краешке дивана ссутулившуюся Гермиону, одетую в джинсы и свитер. Самая что ни на есть утренняя форма одежды. Особенно хорошо девушка смотрелась по соседству с Роном, сидевшем на подлокотнике и нервно теребящим ворот пижамы.

— А тебе карта зачем? — закончил Гарри свой вопрос.

Гермиона как-то странно раскрыла рот, словно не могла вдохнуть, а Рон проворчал:

— Со мной смотрит.

Он соскользнул с подлокотника, потянулся, сгреб у Гермионы карту и закрыл.

Гарри еще раз зевнул и присел в соседнее кресло.

— Гермиона, ты как?

— Хорошо, спасибо.

Голос показался чужим.

— Успокоилась?

— Да. Я… уже говорила Рону, что сегодня все вам расскажу. Только позже.

— Что-то серьезное? — прищурился Гарри.

— Нет… Нет, конечно. Ничего из того, о чем стоило бы волноваться.

Гарри, казалось, не успокоил ее ответ, но настаивать он не стал. Просто некоторое время молча смотрел на притихшую Гермиону, вспоминая ее вчерашние слезы, свою растерянность и моля Мерлина, чтобы объяснение оказалось банальным и привычным для Гермионы. Предстоящие экзамены, например. Вот только внутренний голос нашептывал, что не страх за оценки поднял подругу в такую рань. Что-то другое. И предполагать, что именно, Гарри боялся.

— А у тебя что? — покосился он на Рона, чтобы как-то заполнить повисшую тишину.

— Аманда у себя. Одна. Все в порядке, — проговорил Рон, мысленно прося прощения у милой Аманды за то, что упомянул ее имя всуе несколько раз за это дурацкое утро, да еще обвинил Мерлин знает в чем.

— Отелло, — усмехнулся Гарри и тут же нахмурился.

Рон проследил за его взглядом. Оба смотрели на застывшую Гермиону, которая уперлась локтями в колени и почти согнулась пополам. При этом она нервно кусала нижнюю губу, неотрывно глядя на полированную поверхность столика. Гарри попытался перехватить ее взгляд в отражении. А потом понял, что она не видит ничего и никого.