Страница 112 из 131
Миролюб повертел головой, будто разминая шею. Ножны звякнули о кольчугу.
– Ты вчера складно наплел про книги да плащ. Златка, верно, слезами умылась. Да только я не Златка и не Радим. Мне тебе верить не с чего. Что под плащом было, кроме книг?
Я застыла от неожиданного вопроса. С чего Миролюб взял? Мой взгляд метнулся к Альгидрасу. Сколько в нем еще сюрпризов? Я ожидала, что он выразит удивление, но он смотрел спокойно, чуть прищурившись, словно изучал собеседника.
– С чего ты взял, что там было что-то еще?
– У меня нет времени играть, хванец. Что там было?
– А не скажу?
– Скажи добром, – Миролюб склонил голову на бок.
Нож Альгидраса крутанулся в руке и, окончив свое движение, застыл, нацеленный на Миролюба. Альгидрас не поднял руки, но мне вдруг стало ясно, что от удара ножом Миролюба отделяет лишь миг. А еще то, как привычно лежал нож в с виду расслабленной руке, выглядело пугающе. Они оба не шутили. Альгидрас вправду умел с ним обращаться.
– Не стоит, хванец, – спокойно сказал Миролюб. – Я в кольчуге. Не успеешь. А коль успеешь, так за воротами моя дружина. Живым не уйдешь.
– Тебе уже от того проку не будет, – Альгидрас несколько мгновений неотрывно смотрел в лицо Миролюбу, а потом коротко взмахнул рукой, и мое сердце едва не остановилось.
Миролюб не дрогнул, когда тяжелый нож вошел в землю по самую рукоять в паре шагов от них обоих. Спустя миг его рука опустилась, и я только сейчас поняла, что он был готов выхватить меч.
– Свитки там были, княжич. Я писал за море. Торговцы ответы привезли. Не хотел, чтобы в Свири о том говорили.
– Хванец, скажу лишь раз: коль что за спиной Радима затеваешь, молись своим Богам, чтобы смерть была быстрой.
Альгидрас выпрямился так, что даже стал казаться выше ростом:
– Я не стану делать зла.
– Поклянись.
– На чем?
– На чем клялись хваны?
Альгидрас поморщился и отвел взгляд:
– На Святыне. Но ее у меня, как понимаешь, нет.
– А если Святыни рядом не было?
– Меня воспитывал старый наемник, княжич.
Миролюб присвистнул.
– Он клялся на мече. Меча у меня тоже при себе нет, но…
С этими словами Альгидрас подошел к кинжалу, выдернул его из земли, отер лезвие о штаны и положил кинжал на ладонь, направив острие в сторону сердца. Второй ладонью он накрыл лезвие и четко произнес, глядя на Миролюба:
– Клянусь, что никогда не стану делать зла побратиму.
Что-то в формулировке этой клятвы мне не понравилось, однако Миролюб кивнул, принимая ее.
– Пора мне, – коротко сказал он. – А то изжарюсь скоро в доспехе.
Альгидрас чуть улыбнулся, отточенным жестом возвращая кинжал в ножны, а потом поднял взгляд на Миролюба и вдруг застыл. Миролюб, не замечая этого, повертел головой и потер ладонью шею так, что влажные волосы встопорщились на затылке. Он не видел взгляда Альгидраса, а мне вдруг стало дурно. Точно так же тот смотрел на меня на берегу Стремны, когда увидел на вороте платья Всемилы нарядную вышивку. Миролюб отер лицо и наконец посмотрел на Альгидраса.
– Что? – настороженно спросил он.
– Это твоя кольчуга? – медленно спросил Альгидрас.
Миролюб окинул себя взглядом, усмехнулся:
– А не похоже?
– Пластина на вороте всегда была?
– А, ты об этом? – Миролюб потер рукой кольчугу над ключицами.
Я прильнула к забору и жутко пожалела, что не стала рассматривать кольчугу. Миролюб стоял ко мне спиной, и я понятия не имела, о какой пластине они говорят и что в ней могло так насторожить Альгидраса.
– Пластина дядьки моего, Светозара. Он в битве с кварами погиб у отца на руках. Еще до моего рождения. А почему спросил?
– А у Светозара она от кого была? – вопросом на вопрос ответил Альгидрас.
– Не знаю. Да на что тебе? Это просто оберег, хванец.
– Дядьку-то не сберег.
– А меня сбережет, – твердо ответил Миролюб.
– Может, и сбережет, – серьезно откликнулся Альгидрас. – Чему же еще верить, как не священным словам…
– Словам? – удивленно воскликнул Миролюб. – Я думал, узор просто.
– Здесь написано «да не прервется род». Не снимай ее в Дворище, княжич.
– Не стану, – Миролюб замолчал, словно раздумывая, что еще сказать, а потом произнес: – Пора мне. И так задержался.
Да не прервется род? Я застыла, перестав дышать. На Миролюбе пластина с хванским заговором?
Миролюб круто развернулся, и я едва не упала, потому что Серый, которого я держала за ошейник, рванул в его сторону. Я едва успела ухватиться за забор свободной рукой и разжать пальцы. Цепь была длинной, и я опасалась, что Миролюб может пострадать. Серый низко зарычал. Миролюб замер, как вкопанный, и сделал шаг назад. Я посмотрела на Альгидраса в ожидании помощи ‒ сама я пса не удержу.
– Псина, – доверительно начал Миролюб, весело подмигнул мне и снова посмотрел на ощерившегося Серого. – Кольчуга на мне с оберегом. Так что не рычи.
Альгидрас обошел Миролюба и крепко взял Серого за ошейник.
– Ты бы так с ним не храбрился, княжич, – проговорил он, оттаскивая пса к будке. – А то откусит еще чего.
– Так не прервется же род! – возмутился Миролюб, снова мне подмигивая.
Я чуть улыбнулась, не зная, как должна отреагировать на столь откровенную шутку, и порадовалась тому, что Миролюб отправляется в путь в приподнятом настроении. Альгидрас не отреагировал на веселое замечание, вместо этого произнес:
– Проходи, княжич. Только поторопись.
Миролюб не заставил себя уговаривать: он быстро прошел мимо рычащего пса, а я вдруг подумала, что не знаю, смогла бы я сама решиться на такой шаг. Сейчас Альгидрас удерживал пса не столько силой – силой бы он тоже ничего сделать не смог, сколько своим умением управляться с Серым. И проходя мимо, Миролюб не мог не понимать, что стоит Альгидрасу разрешить Серому броситься, княжество останется без наследника. И никто после не докажет, что сделано это было специально. Не удержал, и все. Однако Миролюб шел уверенно и ни на миг не задержался. Отворив калитку, он обернулся.
– Я провожу, – спохватилась я и бросилась к выходу.