Страница 6 из 9
Мне некогда было слушать разоблачения Сары Абрамовны. Надо было как-то обустроиться в квартире, которую предоставил мне Лошадкин: помыть пол, разложить вещи, застелить кровать, чтобы переночевать по-человечески. К тому же хотелось есть. Я стал досадовать на старушку и искать предлог, чтобы выпроводить её вон. Повода не было. Помощь пришла, откуда не ждал. Из кухни прибежала мышь и, нисколько нас не стесняясь, по-хозяйски стала что-то искать.
–Как, у вас мыши!? – Сара Абрамовна удивлённо оборотила на меня свои сливовые глаза.
–Что вас удивляет? Я только приехал и не успел завести кота.
–Тогда пойдёмте.
Недоумевая, вышел я вслед за ней и обомлел. Прямо перед моим крыльцом в три ряда сидело десятка полтора котов. Впереди восседал, очень важный кот с чёрными пятнами над прищуренными глазками. Кого-то он мне напоминал.
–Это Брежнев, – сказала Сара Абрамовна, – не правда ли, удачная кличка? А это Суслов, – она указала на худого котика с острой мордочкой, какого-то блёклого цвета, которому и названия подобрать невозможно, – А вот это Горбачёв. Видите, какие у него пятнышки на голове? Он, правда ещё не член, но обязательно будет. В общем всё Политбюро. Я вам, пожалуй, оставлю Суслова. Он мне не нужен, да и никому не нужен, а вам сгодится – он хоть и старый, но мышеловный.
–Это всё ваши? – спросил я потрясённо.
–Оправдываю фамилию6, – и она повернулась, чтобы идти, но вдруг опять обратилась ко мне, – А хоронить-то кого будем?
–Да это я так брякнул, не подумав – не придавайте значения.
–Уклончивый вы – толкачом вас в ступе нельзя поймать, – сказала она и, наконец, ушла со всеми своими кошками. А Суслов остался у меня ловить мышей.
Утром, с папиросой «Севера» зашла Сара Абрамовна:
– Ну как мой котик?
– Шестнадцать штук поймал. Разложил в шахматном порядке по всей кухне.
– Я же вам говорила, что он мышеловный.
– Ну а вы ввели постельный режим? – у меня в голосе против воли проскочила насмешливая нотка.
Старушка обмякла. Вопрос обидел её. Она втянула в себя столько дыму, что некоторое время дымилась сама. Дым выходил у неё изо рта, носа, ушей, из глаз. Даже из-под белого колпака и халата поползли струйки. Я вскочил и схватился за графин с водой, чтобы залить её… К счастью, она справилась сама. Вытолкнула из себя серо-голубые клубы с такой силой, что полминуты в кабинете ничего не было видно.
– Я понимаю, что выгляжу глупо. Вы можете даже принимать меня за сумасшедшую. Хорошо, я откроюсь вам, ибо знаю, что вам можно доверять…. Я их ужасно боюсь….
– Кого?
– Детей! Знаете, они меня когда-нибудь убьют.
– Да что вы, Сара Абрамовна!
– Да, да, да! Когда я родилась, раввин предсказал, что меня убьёт ребёнок. А раввин никогда не ошибается! Никогда!
– Зачем же вы пошли в педиатры?!
– Я хотела идти на терапевтический. Но там конкурс был 60 человек на место. А на педиатрическом был недобор. Я пошла к равви, и он сказал: «От судьбы нельзя уйти. Ты можешь стать хоть электриком, а тебя всё равно убьёт ребёнок».
– Во всяком случае, в ближайшие 10 лет вам ничего не грозит. Я ведь тоже в некотором роде предсказатель.
– Да, я знаю. За тем и шла, чтобы сказать вам…
Но закончить она не успела. Вбежала сияющая Фаина Ивановна:
– Аркадию Самсоновичу стало лучше! Он попросил манной каши и съел полтарелки!
– Завтра он съест больше, – сказал я.
– Скажите, а как вы так правильно предсказали? Вы что, ясновидящий?
– Я предсказал неправильно. Я предсказал, что он попросит кашки только на третий день.
Глава 7. Похороны ветерана и спасение Фрукта
А на третий день умер дедушка Лошадкина – девяностопятилетний Потап Иванович. По совместительству Потап Иванович был отцом Владилена Потаповича Лошадкина – первого секретаря Макушинского райкома партии. Гроб с телом покойного был установлен в районном Доме культуры. «Три дня не иссякал поток макушинцев, желающих проститься со своим знаменитым земляком», – писала газета «Макушинские зори».
Больница практически не работала. Обе машины «Скорой помощи» были задействованы на похоронах: одна развозила гостей, прибывших из соседних районов и Областного центра, на другой заместитель Лошадкина Лужников был откомандирован в Город за мраморным памятником.
И вот 17 июля 1980 года Потап Иванович отправился в свой последний путь. Огромная толпа сопровождала его под жарким июльским солнцем. Всё свободное пространство кладбища заполнилось народом. Впереди у свежевырытой могилы стояли родственники покойного: его сын Владилен Потапович – первый секретарь райкома КПСС с женой, внук Маркс Владиленович – главный врач районной больницы, всё районное начальство, областное начальство и начальство из всех тридцати районов области. Мы врачи, тоже оказались в первом ряду.
Траурный митинг открыл инструктор обкома партии, сказав все полагающиеся к данному случаю слова. Затем на трибуну, наспех, но аккуратно сколоченную чуть в стороне от могилы, поднялась Фаина Ивановна.
– Товарищи! Сегодня мы провожаем в последний путь выдающегося человека. Потап Иванович Лошадкин относится к той когорте легендарных людей, которые устанавливали Советскую власть в Сибири, отстаивали её в Гражданскую и Великую Отечественную войну, а затем всю жизнь трудились, не жалея сил и времени, для повышения благосостояния нашего народа.
Потап Иванович родился 19 ноября 1885 года в одной из глухих деревень Иркутской губернии. С самых ранних пор он проникся сочувствием к страданиям народа. В 1903 году вступил в нашу коммунистическую партию. В 1905 году участвовал в первой русской революции. Он руководил восстанием пролетариата и крестьянства в Иркутской и Томской губерниях. После поражения революции скрывался от царских ищеек, не раз арестовывался и ссылался в Сибирь. После победы Великой Октябрьской социалистической революции был избран членом Томского исполкома Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. В жуткие годы колчаковского террора руководил партизанскими отрядами в Сибири. В 1920 году вновь избирается в различные органы Советской власти нашего края. А в 1923 году крестьяне послали его ходоком к Владимиру Ильичу Ленину. Потап Иванович шесть раз встречался с Лениным. Владимир Ильич обсуждал с ним планы строительства социализма в СССР. После последней встречи, накануне нового 1924 года, Ленин вручил Потапу Ивановичу подарки для сибирских детей и сказал: «Борись за наше дело, Потап, всю жизнь борись». И эти слова Владимира Ильича стали для Потапа Ивановича путеводной звездой. Куда бы ни посылала его партия, всюду он отдавал нашему народу все свои силы, весь жар мужественного сердца. В наш район Потап Иванович приехал в 1965 году. Несмотря на свой преклонный возраст, он работал на самых ответственных хозяйственных постах и ушёл на заслуженный отдых только пять лет назад. Товарищи! Сохраним же навсегда светлую память о Потапе Ивановиче!
Фаина Ивановна сошла с трибуны и очутилась рядом со мной.
–Как я выступила, – спросила она. – Я отвёл глаза и ничего не ответил.
После похорон мы вместе вернулись в больницу.
–Вы не пойдёте на поминки? – спросила она.
–Мне надо посмотреть своих больных. А вы?
–А я дежурю в реанимации.
–А-а. Как чувствует себя Аркадий Самсонович?
–Он давно в общей палате. Сегодня съел на завтрак пять тарелок манной каши. Завтра его выпишут.
С папиросой во рту, в облаках дыма шла навстречу Сара Абрамовна. Её рабочий день кончился, она шла, наслаждаясь свободой и напевая: «Тум бала, тум бала, тум балалайке».
–Сара Абрамовна! Вы почему не были на похоронах? – строго спросила Фаина Ивановна.
–Я могу иметь своих прав человека? Я могу не ходить туда, куда не хочу? – волнуясь, Сара Абрамовна всегда переходила на свой собственный диалект.
–Все хотят, одна вы не хотите. Я чувствую ваши антисоветские настроения! Мне придётся поставить о вас вопрос на парткоме. Вас ведь и из Крыма выгнали за это!
6
Каценфройнд – друг кошек (нем)