Подъем

- А ты захочешь? - я заметно напрягаюсь, вновь ощутив масштаб пропасти между нами, восполнить которую теперь не хватит и всей жизни. Есть много того, чего уже не вернуть назад - его первая школьная линейка, пропущенные мной хоккейные матчи, дни рождения, помощь в уроках, теперь еще и разговоры с семьей о планах на будущее…

- Я не против. Главное, чтобы оценки не подвели. Сам ведь знаешь, что с физикой у меня беда…

- А как же репетитор?

- Светлана Викторовна? Она очень умная, но требует похлеще нашего математика. А он у нас зверь! И не любит маму. После каждой решенной задачки говорит, что я пошел в тебя.

- Это еще почему?

- Потому что мама не смогла бы даже условия прочесть… У них война. Дядь Сережа говорит, что им просто нравится задирать друг друга.

- Так значит ругаются?

- Не совсем. Подкалывают, спорят кто лучше печет пироги и критикуют одежду. Мама недавно купила платье, а Светлана Викторовна сказала, что она зря перевела деньги, потому что ее провинциальную натуру ничем не скрыть, - он смеется, словно понимает все, в чем упрекают друг друга эти две женщины, а я тянусь за сигаретой, но, вспомнив, что в салоне ребенок, пусть уже и довольно взрослый, бросаю свою затею, запрятав пачку в карман.

- Если хочешь, кури. Мне ведь не пять. У меня половина друзей курят…

- А ты? - как-то испуганно гляжу на парнишку, чем вызываю улыбку на его лице.

- Нет. Я ведь спортсмен, забыл? Мне легкие нужно беречь.

- Так тебе нравится эта Светлана?

- Викторовна? Нормальная. С ней бывает весело. Хотя бабушки ее не любят. Они общаются только по праздникам… Мы поедем к тебе?

- Не сегодня. Нам еще загород ехать. Так что перекусим по-быстрому. Давай на выходных? А через две недели можем сходить на футбольный матч. Я куплю билеты…

- Пап, вообще-то, у меня к тебе просьба. Восемнадцатого приезжает Милана и…

- Милана? - недоверчиво повторяю незнакомое имя, изучая своего собеседника.

- Да. Моя девушка.

- Девушка? Ты ведь только в седьмой класс идешь.

- И что?

- Ничего. Просто это как-то неожиданно. Не рано? И вообще, мама в курсе?

- Ну… - растягивает, подбирая слова. - Нет. И лучше ты ей не говори. Она же начнет меня пытать.

- Ладно, - отпустив сковавший меня шок, решаюсь заменить Машу на этом поприще. - И чем вы с ней занимаетесь?

- Гуляем, переписываемся, ходим в кино… Да много чем.

- И, - не знаю, что на уме у нынешней молодежи, поэтому старательно пытаюсь сформулировать вопрос, чтобы он не резал слух своей пошлостью. - Вы же не делаете ничего такого, черт… Вы же не остаетесь наедине?

- Пап, мы только пару раз целовались. Дядя Сережа прочел мне лекцию, так что не переживай.

В сегодняшнем душном июньском понедельнике слишком много “дяди Сережи”. Он во всем: в Семкиных разговорах о будущем, в его рассказах о бытовых проблемах… Даже в истории его первой осознанной влюбленности присутствует тень Машиного супруга. Не удивлюсь, если повернув назад голову, обнаружу его расположившимся на кожаном сидении моей машины - настолько часто с уст сына слетает его уже набившее оскомину в моем мозгу имя. Я едва сдерживаюсь, чтобы не завопить во всю глотку в надежде, что сын перестанет о нем напоминать, когда поймет, насколько меня злит его незримое присутствие между нами.

- Ладно, - я выравниваю дыхание, притормозив у кафе, и отстегнув ремень безопасности, прохожусь ладонью по лицу. - Так что там с твоей Миланой?

- Она приезжает восемнадцатого. К сестре. Она учится здесь. Мы хотели вместе съездить на Воробьевы горы. Погулять. Я даже скейт взял.

- И что от меня требуется?

- Отвезти. И ее забрать от сестры. Посидишь в кафе, пока мы покатаемся, а потом отвезешь обратно.

- Я что-то вроде крестной феи?

- Ну пап! Мы с ней неделю планировали. Потом неделю уговаривали ее сестру. Когда еще так повезет? - Семен избавляется от ремня, и поворачивается на кресле, подогнув одну ногу под себя, и смотрит с такой надеждой, что я не могу ему отказать. Слишком часто меня не оказывалось рядом, чтобы сейчас разбить еще одну мечту этого жизнерадостного подростка.

- Договорились. Только чтоб были у меня на глазах.

- Так точно! - он прикладывает к голове ладонь, отдавая честь, а я треплю его за плечо, и смеясь, киваю головой на улицу, уже и сам изрядно проголодавшись.