Подъем

- Вот и пожалей свою старую мать! Не наломай дров! Нравиться с ней развлекаться, дерзай, но без огласки!

- Чувствую себя королевской особой! Перестань драматизировать. У нее свой магазин, мама, а ты так сгущаешь краски, словно она продает не игрушки, а свое тело. И не забудь про таблетки, - накидывая пальто, прощаюсь с женщиной, сбегая по ступеням так и не дождавшись лифта, выхожу на прохладный январский воздух.

Что я должен был ей сказать? Что и сам до конца не понимаю, как мне себя вести, что говорить и что делать, когда вновь встречу ее гуляющей с сыном по парку или случайно столкнусь с ними в одном из магазинов? Что огромные глаза Семена, испытывающие, внимательные и недоверчивые, уже познавшие всю горечь предательства, заставили меня задуматься, что он непросто ребенок, где-то читающий книги, играющий в машинки и выкладывающийся на тренировках. Что мы не сможем постоянно от него ограждаться, в попытке укрыть от неприглядной стороны жизни, где мама обнимает другого, а папа уже давно счастливо живет в гражданском браке. Я, так или иначе, вторгнусь в его будни, что-то в них изменю и лишь от меня будет зависеть, какую роль я сыграю в его взросление. И если с женщинами все куда понятней, добиться расположение девятилетнего мальчишки - пожалуй, самая сложная задача.

- Руслан, - нарушаю молчание и отвлекаюсь от бумаг, которые изучаю уже пятнадцать минут сидя на заднем сидении авто, которое двигается со скоростью черепахи, наглухо встав в пробке. - У тебя же есть дети?

- Да. Две дочки - Лизонька и Аленка, - поворачивается ко мне водитель.

- Взрослые?

- Аленка на первом курсе института. Медиком будет, а младшая в этом году в первый класс пошла.

- Ясно, - я стал слишком много курить.

- Вы что-то спросить хотели? - заметив мое нервное постукивание зажигалкой по подлокотнику и быстро уничтожаемой сигарете, решается поинтересоваться мужчина.

- Не то чтобы…

- Вы ему понравитесь, - удивляет меня прямым попаданием Руслан, добродушно улыбаясь, отчего кончики его усов еще больше взлетают вверх.

- Догадался? Может, тебя в кабинет перевести, раз такой смекалистый? - хмыкаю и выбрасываю бычок в окно.

- Нет уж, прогорите. С числами я не дружу, - ничуть не обидевшись, отказывается он.

- Ну, раз ты такой опытный, может, подскажешь, как себя с ним вести? Он ведь уже взрослый.

- Тут я мало на что сгожусь. У моих девчонок выбора не было, им пришлось такого папку любить, - смеется и я понимаю, что слышу его смех впервые. Никогда прежде не обсуждая с ним ни его личную жизнь, ни собственные трудности, все наши разговоры сводились лишь к рабочим вопросам. - А так… Главное, не притворяться. Ребенка провести трудно, если, конечно, вы планируете съезжаться…

Действительно, а планируем ли?

- Ладно, учту. Ты папку у Парамонова забрал? - вспоминаю о своем поручении.

- Да. Совсем забыл вам отдать, - залезая в свой небольшой портфельчик, черт знает для чего необходимый шоферу, выуживает на свет необходимые мне бумаги и больше не стремится к разговору, позволяя мне и дальше погружаться в свои дела. Я открываю содержимое, отцепляя приклеенный к первой странице салатный стикер, на котором своим корявым почерком Леня оставил мне лаконичное послание. “ Здесь все. Отзвонись, когда ознакомишься.”

***

Маша

- Мама! Мама! - слышу, как Сема стучит в дверь ванной комнаты и выключаю воду, с головы до пят покрытая пеной персикого геля для душа.

- Что?

- В дверь звонят! - теперь отчетливо различаю лай Дюка, нашего верного сторожа, в эту минуту наверняка снующего в прихожей.

- Спроси кто, я выйду через пару минут, - быстро ополаскиваюсь и наспех кутаюсь в свой махровый халат, обмотав вокруг головы полотенце. В квартире тихо, и лишь из-под приоткрытой двери в гостиную бьет тонкая полоска света. Я прохожу в зал, застывая на пороге от увиденного - Светлана Викторовна, усевшись на моем диване, о чем-то беседует с Семеном, пока Дюк молчаливо лежит у ее ног, положив морду на вытянутые передние лапы.

- Здравствуйте, Маша, - улыбнувшись ребенку, она выпрямляет спину и проводит ладонями по своей юбке. - Не оставишь нас с мамой на пару минут?

Сын светится как медный пятак и, быстро кивая головой, спрыгивает с сидения, хлопая себя по ноге, чтобы пес следовал за ним.

- Чем обязана? - я плотно закрываю дверь, убедившись, что ребенок скрылся в своей спальне, и сложив руки на груди, стараюсь не выказать своего беспокойства.

- Значит, кассирша?

- Воспринимайте так, как вам будет удобней. Вы, кажется, тоже неблагородных кровей?

- Мой муж был профессором в лучшем вузе города, возглавлял кафедру и десять лет проработал деканом.

- А мой - довольно неплохой бизнесмен. Только это не делает нас лучше. Или, по-вашему, после жизни в тени успешного ученого, вам позволено считать себя выше других? Кто вы, простите, учитель физики?

- А ты не так проста, как кажешься… Заслуженный учитель, прошу заметить.

- Отлично, а я инженер, но как вы успели уже догадаться, довольно посредственный. Так что, простите, но обсуждать с вами свою работу я не собираюсь.

- И правильно. Ведь говорить там особо не о чем. Головой думать не надо, а числа сложить может и калькулятор. Да и бог с тобой, хоть мясную точку на рынке открой, мне все равно. Пока ты не касаешься моей семьи.

- Интересно, чтобы вам угодить, мне стоило родиться в семье олигарха? - присаживаясь на подлокотник, ухмыляюсь своей гостье.

- Чтобы угодить мне, достаточно было выбрать другого мужчину или удержать бывшего мужа, чтобы потом мне не пришлось наблюдать за тем, как ты перекраиваешь моего ребенка.

- Боюсь, вы недооцениваете своего сына. Податливым его явно не назовешь. И уж простите, но он меня вполне устраивает.